Archives

Блицкриг в Маньчжурии

сентября 6, 2015

70 лет назад – в сентябре 1945 года – завершилась длившаяся менее месяца Советско-японская война. Она началась по многочисленным просьбам союзников

Ñîâåòñêî-ÿïîíñêàÿ âîéíà, 1945 ãîä

После разгрома гитлеровской Германии Красной армии предстояло еще воевать в Маньчжурии. Харбин, берег реки Сунгари. Август 1945 года
Фотохроника ТАСС

Просьбы к советскому руководству об оказании помощи в войне против Японии, а потом и о вступлении с ней в войну звучали от членов антигитлеровской коалиции, в первую очередь от американского президента Франклина Рузвельта, еще в 1942 году. Положительный ответ Иосиф Сталин дал лишь в 1943-м, на Тегеранской конференции, а официальное соглашение по этому вопросу было подписано в Ялте 11 февраля 1945 года. Пообещав вступить в войну с Японией через два-три месяца после капитуляции Германии и окончания войны в Европе, Сталин заручился поддержкой США и Великобритании в том, что после разгрома самураев нашей стране будут переданы южная часть Сахалина и все прилегающие к ней острова, а также Курилы.

Сказки самураев

Принятое в Ялте решение не было сюрпризом для руководства Японии. Это уже позже, во времена холодной войны, японские политики и журналисты с одобрения Запада стали обвинять Советский Союз в вероломстве.

Они до сих пор уверяют весь мир в том, что СССР, заключив 13 апреля 1941 года пакт о нейтралитете с Японией, который сам Токио якобы честно соблюдал, в 1945-м вдруг ни с того ни с сего нанес японцам «удар в спину».

В годы Великой Отечественной войны слушать такие сказки самураев не желали ни в Москве, ни в Вашингтоне, ни в Лондоне. Союзники прекрасно понимали, что, сосредоточив у советских границ миллионную Квантунскую армию, Япония существенно облегчала участь Германии. Квантунская армия сковывала наше командование в маневре, вынуждая держать на Дальнем Востоке крупные силы, способные дать отпор в случае неприятельской агрессии. Правда, нападения так и не последовало, но отнюдь не по причине миролюбия Страны восходящего солнца.

Летом 1941 года, сразу после вторжения германских войск в СССР, Генеральный штаб и Министерство армии Японии разработали комплекс мероприятий, направленных на форсирование подготовки к наступательным операциям против Советского Союза. В японских секретных документах план получил наименование «Кантогун токусю энсю» («Особые маневры Квантунской армии»), сокращенно «Кантокуэн». В ходе «особых маневров», как признал японский военный историк Фудзивара Акира, «была осуществлена небывалая в истории армии мобилизация», при этом проводились маневры «не из предосторожности, а для того, чтобы быть готовыми в любой момент начать войну». «Нападения Японии на СССР не произошло потому, что она не имела уверенности в победе над сильным в военном отношении Советским Союзом», – отмечал историк.

Если бы угрозы японской агрессии не существовало, то переброска войск с Дальнего Востока на советско-германский фронт позволила бы приблизить разгром Третьего рейха и сократить потери в войне – и наши, и союзников…

Тезису о добросовестном выполнении Токио договоренностей с Москвой противоречат и другие факты. Например, многочисленные задержки японцами советских судов. Более того, в результате атак японских подлодок и авиации было потоплено несколько советских транспортов, моряки погибли. И это называется честным соблюдением договора?

К 1944 году в Токио осознали, что за акты «миролюбия» рано или поздно придется расплачиваться. Историк Анатолий Кошкин пишет:

«В связи с этим среди японского руководства стали высказываться предложения попытаться «заинтересовать» советское правительство уступками, на которые могла бы пойти Япония в обмен на сохранение СССР нейтралитета и согласие выступить посредником в переговорах о перемирии с США и Великобританией. Перечень таких уступок первоначально был разработан японским МИД еще в сентябре 1944 года».

Уступки планировались существенные. Среди прочего японцы готовы были пойти на расширение советского влияния в Китае и других районах, демилитаризацию советско-маньчжурской границы, использование Советским Союзом Северо-Маньчжурской железной дороги, признание советской сферы интересов в Маньчжурии, отмену Антикоминтерновского пакта. А кроме того, на передачу СССР Южного Сахалина и Курильских островов. То есть все это можно было получить, не сделав ни выстрела!

Но Сталин на сепаратную сделку с Японией не пошел, оставшись верным договоренностям, достигнутым с Франклином Рузвельтом и Уинстоном Черчиллем в Тегеране и Ялте.

Эшелоны идут на восток

Подготовка к войне со Страной восходящего солнца началась заранее. Маршал Советского Союза Александр Василевский вспоминал: «То, что мне придется ехать на Дальний Восток, я впервые узнал летом 1944 года. После окончания Белорусской операции И.В. Сталин в беседе со мной сказал, что мне будет поручено командование войсками Дальнего Востока в войне с милитаристской Японией. <…> Как только закончилась Восточно-Прусская операция, я был отозван Ставкой с 3-го Белорусского фронта… 27 апреля я включился в работу над планом войны с Японией».

Маршал Советского Союза Александр Василевский, 1965 год

Маршал Советского Союза Александр Михайлович Василевский (1895–1977)
Фотохроника ТАСС

Главнокомандование советскими войсками на Дальнем Востоке было создано три месяца спустя – директивой Государственного комитета обороны (ГКО) от 30 июля 1945 года. Еще через три дня был организован штаб Главного командования. Главнокомандующим стал Александр Василевский, членом Военного совета – генерал-полковник Иосиф Шикин, начальником штаба – генерал-полковник Семен Иванов.

Заблаговременно, еще 13 апреля, ГКО СССР принял постановление о мероприятиях по улучшению работы железных дорог Дальнего Востока и Сибири. Был сформирован специальный округ железных дорог, куда вошли Восточно-Сибирская, Забайкальская, Амурская, Красноярская, Дальневосточная и Приморская дороги. Назначение на пост начальника округа получил заместитель наркома путей сообщения Виктор Гарнык, который прибыл в центр округа – Читу – в День Победы, 9 мая.

Из европейской части СССР на Дальний Восток командировали 2400 машинистов, 2900 помощников машинистов, 3100 паровозных слесарей.

В результате проведения комплекса мероприятий и напряженного труда железнодорожников пропускная способность железных дорог от Новосибирска до Владивостока (5949 км) возросла с 24 до 30 пар поездов в сутки, а от Карымской до Борзи (247 км) – с 12 до 16 пар. Маршал Василевский констатировал, что только за четыре месяца 1945 года (май-август) на Дальний Восток и в Забайкалье поступило примерно 136 тыс. вагонов с войсками и грузами, а за период с апреля по сентябрь включительно – 1692 эшелона. Из них 502 эшелона были выделены стрелковым соединениям и частям, 261 – артиллерийским, 250 – бронетанковым войскам, 679 – на перевозку инженерных и других частей и соединений, а также грузов.

Утаить от внимательного и заинтересованного взора самураев столь крупную переброску вооруженных сил СССР на Дальний Восток было невозможно. Уже весной сотрудники аппарата военного атташе в Москве доложили в Токио: «Ежедневно по Транссибирской магистрали проходит от 12 до 15 железнодорожных составов… В настоящее время вступление Советского Союза в войну с Японией неизбежно. Для переброски около 20 дивизий потребуется приблизительно два месяца».

Колоссальную работу по подготовке к войне проделал начальник Главного управления тыла РККА генерал армии Андрей Хрулёв. В частности, было принято решение активно использовать местное продовольствие и фураж. Герой Советского Союза писатель Владимир Карпов подсчитал:

«Только с подсобных хозяйств Забайкальского фронта было собрано такое количество овощей, картофеля и хлебного зерна, на подвоз которого из центральных районов страны потребовалось бы 28 тыс. железнодорожных вагонов. К началу войны обеспеченность фронтов составляла от 16 до 68 суточных норм питания. Причем для войск, находившихся на марше, были предусмотрены продукты, наиболее устойчивые в хранении и не требующие большого расхода воды на их кулинарную обработку».

С 1 июня по решению ГКО СССР от 8 мая 1945 года войсковые части на Дальнем Востоке и в Забайкалье были переведены на нормы питания и денежного довольствия действующей армии.

«Предвидя трудности транспортного обеспечения наступательных операций, Ставка Верховного главнокомандования выделила в помощь Забайкальскому фронту две транспортные авиационные дивизии, которым пришлось доставлять войскам не только боеприпасы и горючее, но даже воду для личного состава и животных», – отмечал в своей книге генерал-лейтенант технических войск, доктор военных наук Иван Ковалёв.

План блицкрига

К 7 августа стратегическая группировка для наступательной операции насчитывала 1 577 725 человек, 26 137 орудий и минометов, 5556 танков и самоходно-артиллерийских установок, 3446 боевых самолетов. Были образованы три фронта.

Советская стратегическая группировка насчитывала более 1,5 млн человек,
свыше 26 тыс. орудий и минометов, более 5,5 тыс. танков и самоходно-артиллерийских установок, почти 3,5 тыс. боевых самолетов

Забайкальский фронт под командованием маршала Советского Союза Родиона Малиновского должен был нанести удар по неприятелю с запада, 1-й Дальневосточный под командованием маршала Советского Союза Кирилла Мерецкова – с востока, а 2-й Дальневосточный генерала армии Максима Пуркаева – с севера. С территории Монголии готовилась перейти в наступление советско-монгольская конно-механизированная группа генерала Иссы Плиева. К участию в кампании были привлечены и военно-морские силы страны. Непосредственное руководство ими на Дальнем Востоке Ставка возложила на главнокомандующего ВМС СССР адмирала флота Николая Кузнецова.

Маршал Мерецков рассказывал в мемуарах:

«С прибытием на Дальний Восток полевых управлений армий, а также войсковых соединений началась интенсивная подготовка войск и штабов к предстоящей операции. Тут возникли различные трудности. Они объяснялись в основном тем, что многие соединения с их командирами и штабами не имели опыта боевых действий, так как в течение всего периода Великой Отечественной войны находились на Дальнем Востоке. Теперь нужно было за небольшой промежуток времени познакомить их с приобретенным нами опытом войны на западе и обучить дальневосточников сноровистым и решительным действиям в сложной боевой обстановке, чтобы они не уступали своим товарищам, прибывшим с советско-германского фронта. В свою очередь, последних надо было ввести в курс действий применительно к своеобразным условиям обороны противника, а также местности и погоды в Приморье. В течение мая и июня проводились интенсивные учения рот, батальонов, полков, бригад, дивизий и корпусов; усиленно отрабатывались действия войск в наступательном бою с прорывом сильно укрепленной оборонительной полосы. Учениями, как правило, руководили те старшие начальники, которые имели боевой опыт».

План предстоящей кампании предполагал нанесение нескольких глубоких ударов, рассекавших Квантунскую армию на части. Основные операции имели комбинированный характер. Два главных удара в направлении Чанчуня (Синьцзина) должны были совершить Забайкальский фронт (из района Тамцак-Булакского выступа, через безводные пустыни и труднодоступный горный хребет Большой Хинган) и 1-й Дальневосточный фронт (из Приморья, через хорошо укрепленные районы, тайгу и горные хребты). Далее перед частями Забайкальского фронта ставилась задача повернуть на юг, к Ляодунскому полуострову. Были также запланированы вспомогательные удары. Один из них Забайкальский фронт наносил от Аргуни на юго-восток, а встречный удар – 2-й Дальневосточный фронт из района Благовещенска. В результате кольцо окружения противника замыкалось возле Цицикара. 2-му Дальневосточному фронту предстояло наступать и южнее, из района Биробиджана на Харбин. Сюда же от озера Ханка должны были продвигаться части 1-го Дальневосточного фронта. Их соединение отрезало от баз японские войска, которые попадали в окружение на территории периметром 1400 км.

8

Указания от Сталина получил и адмирал Кузнецов. Перед Тихоокеанским флотом СССР стояли следующие задачи: 1) не допустить высадки японского десанта в Приморье и проникновения японских ВМС в Татарский пролив; 2) нарушить коммуникации японских ВМС в Японском море; 3) наносить авиаудары по японским портам при обнаружении скопления там военных и транспортных судов противника; 4) поддерживать операции сухопутных сил по занятию военно-морских баз в Северной Корее, на Южном Сахалине и Курильских островах; 5) быть готовым к возможной высадке десанта на Хоккайдо.

Успех наступления в значительной мере зависел от того, окажется ли первый удар неожиданным для противника. Начальник Оперативного управления Генштаба РККА генерал Сергей Штеменко свидетельствовал:

«Внезапность начала войны на Дальнем Востоке зависела прежде всего от сохранения в секрете степени готовности советских войск. С этой целью был разработан и строжайшим образом соблюдался особый режим перегруппировок. Срок начала боевых действий никому, конечно, не объявлялся. Возможность достижения внезапности таилась также и в необычном порядке сосредоточения материальных средств. Мы считали, что враг, хотя и узнает о поставках союзников, все же непременно завысит сроки наших перевозок по единственной в Сибири железной дороге».

Разгром Квантунской армии

На Потсдамской (Берлинской) конференции «большой тройки» (советскую делегацию возглавлял Иосиф Сталин, американскую – президент США Гарри Трумэн, британскую – сначала Уинстон Черчилль, а с 28 июля сменивший его на посту премьер-министра Англии Клемент Ричард Эттли) 26 июля была принята и опубликована Потсдамская декларация США, Великобритании и Китая. Союзники призвали Японию капитулировать.

Поскольку японцы отказались это сделать, принудить их должна была главная ударная сила антигитлеровской коалиции – Красная армия. 8 августа Советский Союз присоединился к Потсдамской декларации и объявил войну милитаристской Японии.

ОТОДЗО

Командующий Квантунской армией генерал Ямада Отодзо (1881–1965)

Несмотря на то что к началу военных действий Квантунская армия уже не была миллионной, она оставалась серьезным противником. Ею командовал опытный генерал Ямада Отодзо. Начальником штаба был генерал-лейтенант Хата, ранее служивший военным атташе в СССР.

Маршал Кирилл Мерецков вспоминал, как начиналась решающая битва с врагом:

«1-я Краснознаменная и 5-я армии составляли ударную группировку фронта. Они должны были атаковать противника после мощной артподготовки. Но произошло неожиданное: разразилась гроза, хлынул тропический ливень. Перед нашими войсками находились мощные железобетонные укрепления, насыщенные большим количеством огневых средств, а тут разверзлись хляби небесные… Наша артиллерия молчит. Замысел был такой: используя боевой опыт Берлинской операции, мы наметили атаковать противника глухой ночью при свете слепящих его прожекторов. Однако потоки воды испортили дело. Как быть?

А время идет. Вот наступил час ночи. Больше ждать нельзя. Я находился в это время на командном пункте генерала Белобородова. <…> Несколько секунд на размышления – и последовал сигнал. Советские воины бросились вперед без артподготовки. Передовые отряды оседлали узлы дорог, ворвались в населенные пункты, навели панику в обороне врага. Внезапность сыграла свою роль. Ливень позволил советским бойцам в кромешной тьме ворваться в укрепленные районы и застать противника врасплох. А наступательный порыв наших войск был неудержимым. Так, отряд 26-го стрелкового корпуса, пройдя по глухой тайге 40 км, уже 10 августа овладел городом Мулин (Бамяньтун). Японцы стали отходить, но наши передовые отряды, вклиниваясь между японскими частями, разобщали их действия, рвали связь и дезорганизовали оборону».

В успешном начале наступления, отмечает историк Анатолий Александров, «большую роль сыграли пограничные соединения Забайкальского, Хабаровского и Приморского пограничных округов генералов Шишкарева, Никифорова и Зырянова. Они находились в оперативном подчинении командующих соответствующими фронтами и действовали вместе с основными войсками. Специально сформированные и натренированные отряды нападения пограничных войск первыми форсировали Аргунь, Амур и Уссури, прорывались к опорным пунктам и гарнизонам противника, ликвидировали их, обеспечивая продвижение вперед основных войск. Таких отрядов численностью от 30 до 75 человек было сформировано в пограничных округах более 320».

Помимо вражеского сопротивления солдатам Забайкальского фронта довелось преодолевать горный хребет Большой Хинган. Военный корреспондент Николай Богданов описал солдатские тяготы тех дней:

«Бойцам приходилось втаскивать на горы не только свою амуницию и оружие – пришлось тащить пушки, подталкивать машины. Труден был подъем, но еще труднее оказался спуск. Каждая пушка тянула книзу, грозила сорваться в пропасть или в горный поток. Тысячи бойцов спускали орудия на канатах. В горах бушевали проливные дожди. Негде было согреться и обсушиться. В долинах войска попадали в топкие трясины».

Несмотря на такие препятствия и непогоду, 11 августа части 6-й гвардейской танковой армии генерала Андрея Кравченко преодолели Большой Хинган. В следующие дни, отражая яростные контратаки, войска фронта продолжали быстро продвигаться на юго-восток – на Чанчунь. Вскоре части Квантунской армии были вынуждены отойти через реку Ялу в Корею.

Успешно наступали и 1-й и 2-й Дальневосточные фронты, прорвавшие оборону противника. И хотя в районе крупного города Муданьцзян и в ряде других мест Квантунская армия оказывала упорное сопротивление, оно было сломлено за несколько дней. Мощная японская группировка была расчленена и разгромлена. Давая оценку впечатляющей победе Красной армии, военный историк Николай Шефов подчеркнул: «Маньчжурская операция осуществлялась на фронте в 5 тыс. км. По размаху и результатам она не имеет равных в истории Второй мировой войны».

«Маньчжурская операция осуществлялась на фронте в 5 тыс. км.
По размаху и результатам она не имеет равных в истории Второй мировой войны»

Этот грандиозный успех наступления, а не атомные бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки, обеспечил союзникам победу. Профессор Калифорнийского университета в Санта-Барбаре, этнический японец Хасегава Цуёси признал в одном из интервью, что «именно вступление Советского Союза в войну оказалось решающим фактором в принятии японским руководством решения о выходе из войны». В противном случае японцы не сложили бы оружия.

«Сторонники «партии войны» продолжали развернутую по всей стране подготовку населения к отпору врагу… Создатель отрядов смертников-камикадзе, заместитель начальника Главного морского штаба вице-адмирал Ониси Такидзиро, категорически выступая против капитуляции, заявлял на заседании правительства: «Пожертвовав жизнями 20 млн японцев в специальных атаках, мы добьемся безусловной победы»», – пишет Анатолий Кошкин.

Ñîâåòñêî-ÿïîíñêàÿ âîéíà, 1945 ãîä

Сопротивление Квантунской армии было сломлено за несколько дней. Уже в середине августа японцы стали массово сдаваться в плен
Фотохроника ТАСС

Далеко не все враги сложили оружие даже после того, как император Хирохито объявил подданным о решении прекратить войну. Когда утром 18 августа на острове Шумшу начал высаживаться советский десант, он был встречен огнем. Бойцы сразу же вступили в ожесточенную схватку с японцами. Немало десантников полегло у высоты 171. Так, старшина 1-й статьи Николай Вилков закрыл своим телом одну амбразуру двухамбразурного дота, а краснофлотец Петр Ильичёв – вторую. Там же, на Шумшу, атаку японских танков ценой жизни остановили лейтенант Александр Водынин и старший сержант Иван Кобзарь.

Иногда звучит вопрос: надо ли было брать Курильские острова штурмом? Хасегава Цуёси дал на него исчерпывающий ответ:

«Решение Сталина занять Курильские острова, на мой взгляд, было продиктовано желанием обеспечить и гарантировать безопасность восточных границ Советского Союза… Думаю, Сталин был абсолютно прав относительно того, что без физической оккупации этих островов союзники совсем не обязательно сдержат свои обещания».

«Сталин был абсолютно прав относительно того,
что без физической оккупации Курильских островов союзники совсем не обязательно сдержат свои обещания»

Ñîâåòñêî-ÿïîíñêàÿ âîéíà, 1945 ãîä

18 августа 1945 года советский десант начал высадку на островах Шумшу и Парамушир Курильской гряды
Фотохроника ТАСС

По той же причине 28 августа началась Южно-Курильская десантная операция, в ходе которой отличился капитан 3-го ранга Павел Чичерин. Его десантники заняли группу островов Малой Курильской гряды – Зеленый, Полонского, Танфильева, Юрий, Анучина, Демина и более мелкие острова. В память о герое в феврале 2005 года решением правительства России безымянной бухте, расположенной в южной части Охотского моря, ограниченной мысами острова Танфильева, было присвоено наименование «бухта Чичерина».

Воздушный десант высадился и в Порт-Артуре. 23 августа под троекратный салют над крепостью взвился красный флаг. Комендантом Порт-Артура стал командующий 39-й армией генерал-полковник Иван Людников.

Разбив Квантунскую армию, советские солдаты не только внесли решающий вклад в разгром милитаристской Японии, выполнив тем самым свой союзнический долг, но и взяли реванш за поражение в Русско-японской войне 1904–1905 годов. Низкий им поклон и вечная слава!

Автор: Олег Назаров, доктор исторических наук

Что почитать?

Иванов М.И. Япония в годы войны. Записки очевидца. М., 1978
Черевко К.Е. Серп и молот против самурайского меча. М., 2003
Александров А.А. Великая победа на Дальнем Востоке. Август 1945 года: от Забайкалья до Кореи. М., 2004
Кошкин А.А. Россия и Япония. Узлы противоречий. М., 2010

«Холодная война началась в Хиросиме»

сентября 6, 2015

Финальным аккордом Второй мировой войны стала атомная бомбардировка Хиросимы и Нагасаки, после которой Япония подписала капитуляцию. Споры об этой трагедии не утихают до сих пор. Главный научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, доктор исторических наук Виктор Мальков убежден, что военной необходимости в применении ядерного оружия у американцев не было

_DSC6853

Виктор Мальков
Фото Натальи Львовой

– Были ли необходимы бомбардировки с военной точки зрения?

– Этот вопрос остается открытым. Большинство, я бы сказал, трезвых аналитиков, в том числе в США, считают, что это была избыточная мера. Но нам сегодня, конечно, легко рассуждать, а вот если мы встанем, как американцы любили говорить (не знаю, как сейчас), в их галоши, то поймем, почему военному командованию это казалось необходимым.

Война в Европе кончалась. США выступали с инициативой привлечения Советского Союза к участию в войне на Дальнем Востоке, чтобы гарантировать разгром японцев в кратчайшие сроки. Соответствующие обязательства Сталин давал в Тегеране и Ялте.

По расчетам американских военных, без СССР война продлилась бы еще два года. Причем на Японских островах, на территории собственно Японии, где, как предполагалось, камикадзе будут насмерть бороться за каждый клочок своей земли.

И это, как считали в американских штабах, могло повлечь очень большие потери… Чтобы их избежать, и необходимо было чудодейственное или, лучше сказать, чудовищное оружие.

«Таково возмездие американцев за Пёрл-Харбор»

– Очень большие потери – это примерно сколько?

– Назывались разные цифры. Речь шла о 500–700 тыс. и даже о 1,5 млн американских солдат. Как известно, за все предыдущие годы Второй мировой войны США потеряли не больше 400 тыс. человек.

Еще раз хочу подчеркнуть, ведь наши историки часто не учитывают, что вот эта «дополнительная», назовем условно, война, а именно этот вариант просчитывали американцы, могла идти уже один на один – Япония против Соединенных Штатов. Предположим, Сталин бы сказал: знаете, страна истощена, у нас потери такие, что не можем и все. Вы же не открывали второй фронт до 1944 года? Не открывали. Вот и мы имеем моральное право закончить войну в Берлине. И кстати, такая идея была – не начинать войну с Японией вовсе. Ее высказывали некоторые наши дипломаты.

Линкольн Калифорния тонет в ПХ

Во время атаки на Пёрл-Харбор 7 декабря 1941 года японцы потопили семь американских кораблей, в том числе линкор California (на фото)

Нужно еще учитывать, что в последние годы Второй мировой западные союзники перешли к тактике ковровых бомбардировок, сметающих все до основания, включая, естественно, жилые кварталы, учреждения, транспортную инфраструктуру. Такая практика применялась с конца 1943 года в Европе и Японии. Токио, например, потерял значительно больше населения и претерпел больше разрушений, чем Хиросима и Нагасаки, вместе взятые. Притом что Токио американцы бомбили обычными бомбами.

Да и сама идея применения сверхоружия вытекала из общей практики: бьем и уничтожаем все, не думая ни о какой морали. У нас есть такое сверхоружие, которым мы уничтожим парочку густонаселенных городов, и японцы запомнят это на многие поколения вперед.

Взрыв атомной бомбы над Хиросимой

Взрыв атомной бомбы над Хиросимой. 6 августа 1945 года
Фото РИА Новости

Таково возмездие американцев за гибель флота в Пёрл-Харборе. Ведь для них это было страшное поражение: 2,5 тыс. убитых моряков, потопленные корабли – цвет тогдашнего американского флота.

Здесь необходимо добавить, что атомная бомба создавалась в течение минимум пяти лет на деньги, как любят говорить в США, налогоплательщиков, и это были действительно колоссальные деньги. И те, кто ее создавал, должны были убедить американцев, что средства не пропали зря. Тем более что финансирование Манхэттенского проекта шло по секретным каналам. Считалось, что отказ от применения бомбы с этой точки зрения мог обернуться для правительства серьезными неприятностями. В результате в же

ртву всем этим соображениям, в том числе чисто меркантильным, были принесены жизни десятков и даже сотен тысяч обычных японских граждан – не военных, а жителей городов, которые прямого отношения к войне не имели.

«Японцы были готовы капитулировать и до бомбардировок»

– Все сводится к одному: если в начале первого акта на сцене появилось ружье, то в конце последнего оно должно выстрелить…

– Да. Но есть одно но: каким образом оно должно было выстрелить. С разницей в несколько дней бомбили два города – Хиросиму и Нагасаки. Существовал вариант ограничиться Хиросимой, потому что там уже погибли десятки тысяч людей.

Был и еще более гуманный вариант, о нем говорили даже многие ученые-ядерщики, те, кто сам трудился, создавал эту сверхбомбу. Они предлагали: давайте ограничимся демонстрацией.

– Это как?

– А так. Вот мы создали бомбу. Полигон Лос-Аламоса – это пустыня в штате Нью-Мексико. Давайте проведем эксперимент, то есть опытный взрыв, и пригласим представителей крупных держав и журналистов: пускай они посмотрят, что американцы могут сделать с Японией в случае, если она не капитулирует. Нечто подобное, кстати, год спустя американцы сделали на атолле Бикини, куда на испытания пригласили представителей многих стран, включая Советский Союз.

Надо сказать, что на разных вариантах отказа от реальной бомбардировки японских городов настаивали и многие члены правительства Соединенных Штатов.

– Это, конечно, звучит красиво, но ведь в Японии даже после реальных бомбардировок оставались те, кто требовал продолжения войны. Они попытались организовать переворот, когда император согласился на капитуляцию.

– Японцы еще во время Потсдамской конференции, задолго до бомбардировок, готовы были капитулировать. Хотя там и оставалась военная партия (это все-таки страна самураев), большинство понимало, что воевать Япония уже не может. И вот большая секретная делегация японцев прибыла в Берн, в штаб-квартиру Аллена Даллеса, резидента американской разведки – Управления стратегических служб. Они заявили о том, что Япония готова капитулировать. И сам Даллес отправился с этой информацией в Потсдам.

– На тех условиях, которые предлагали Соединенные Штаты?

– С одним исключением. Американцы настаивали на безоговорочной капитуляции, а японцы просили только об одном – сохранить императора. Они объясняли: император для нас – сакральное существо, священное существо, мы не можем отказаться от монархии. Пойдете на эту уступку, и мы тут же капитулируем. В ответ получили: никаких уступок, единственная возможность – безоговорочная капитуляция Японии. Что касается Даллеса, то американское высшее руководство, находившееся в Потсдаме, даже слушать его не стало.

И Черчилль, и Трумэн полагали, что Сталину нужно дать понять,
за кем сохраняется военная мощь, несмотря на успехи Красной армии в Европе

И вот тут самое интересное: после того как они разбомбили Хиросиму и Нагасаки, а Советский Союз вступил в войну, они от этого требования отказались. Император, как вам известно, благополучно существует по сию пору. Так что это была просто-напросто политическая уловка: отказать японцам в их единственном условии, чтобы продолжать готовить бомбовый удар, который без всяких разговоров вывел бы Японию из войны в кратчайший срок, а потом спокойно согласиться на сохранение императора.

«Это был первый акт в политике сдерживания СССР»

– В ходе Потсдамской конференции президент США Гарри Трумэн сообщил Иосифу Сталину, что Америка испытала сверхмощное оружие. Как отреагировал советский лидер?

– Да, Трумэн об этом сообщил. Но в очень краткой реплике в перерыве между заседаниями. И с расчетом на то, что Сталин вообще ничего не поймет.

– А он понял?

– Разумеется, понял. Сейчас уже документально доказано, что Сталин знал о разработках бомбы с 1942 года как минимум, когда наши разведывательные органы передали информацию, что в Англии и Соединенных Штатах ведется работа над новым сверхоружием. И далее, в 1943-м, а особенно в 1944-м, Сталину уже четко предоставляли данные о том, как развивается американский атомный проект. Поэтому он был полностью в курсе дела.

– А зачем Трумэн вообще сказал Сталину о том, что у США теперь есть такое сверхоружие и что они готовятся использовать его против Японии?

– И Черчилль, и Трумэн полагали, что Сталину нужно дать понять, за кем сохраняется военная мощь, несмотря на успехи Красной армии. Она взяла Берлин, она взяла Вену, Будапешт и так далее, СССР контролировал фактически всю Юго-Восточную и Центральную Европу. И в Лондоне, и в Париже уже стали бояться, что Красная армия вот-вот выйдет к Ла-Маншу.

Так что испытания ядерного оружия, а потом и атомная бомбардировка были первым актом в политике сдерживания СССР. Об этом можно говорить прямо. У нас справедливо считают, что холодная война началась именно в Хиросиме и Нагасаки.

При этом Трумэн делал вид, что это вообще мелочь, тем самым снимая вопрос об обсуждении со Сталиным всех возможных последствий атомных бомбардировок Японии.

– Цель сдерживания СССР хотя бы на короткий период была достигнута? Советский Союз впечатлился?

– У нас обычно полагают: мы исходили из того, что «мы не боимся», «у нас есть армия, артиллерия, авиация», «мы разгромили Третий рейх» и все такое. Должен вам сказать: нет, Сталина беспокоил, и очень сильно, вопрос, на кого нацелено это новое оружие.

Peace park statue

Памятник Садако Сасаки, юной жительнице Хиросимы, ставшей жертвой атомной бомбардировки

Другое дело, что все понимали: две бомбы – это всего две бомбы. А для того чтобы нанести урон промышленным центрам Советского Союза, во-первых, требовалось значительно больше бомб, после одного-двух ударов мы могли и выстоять. И сами американские военные, кстати, так считали, хотя паника в СССР, конечно, могла возникнуть. Во-вторых, стратегическому бомбардировщику надо было куда-то возвращаться после бомбардировки, нужно было приземлиться на базе. В случае бомбардировки наших территорий это был бы one way ticket. И далеко не факт, что все согласились бы лететь в направлении Омска, Иркутска, а тем более городов в европейской части. Это уменьшало опасения Москвы: там понимали, что у Советского Союза остается немалый запас времени, чтобы подготовить оборону.

Сразу после Потсдама был учрежден Специальный комитет, который возглавил Вячеслав Молотов, потом его заменил Лаврентий Берия. Впоследствии под эгидой Спецкомитета было создано Первое главное управление, руководство которым было доверено Борису Ванникову и Игорю Курчатову, и они стали уже интенсивно, используя все имеющиеся резервы, развивать советский атомный проект.

– Тем не менее первоначально чувство страха возникло…

– Да, страх был, и некоторое замешательство, связанное с тем, что угроза исходила от наших союзников. Бесспорно. А я вспоминаю себя. Даже помню день 6 августа. Мне было 14 лет, я коренной москвич, мы жили у Кировских Ворот, теперь это Мясницкие Ворота. Я учился в восьмом или девятом классе.

Мы вдруг узнали из газет, что американцы взорвали какое-то невиданное оружие, причем оружие это настолько сильное, что вообще ничего не осталось от целого японского города, названия которого никто не знал. Я это хорошо помню.

По моим ощущениям, чувства вины в американском обществе нет.
Есть мнение, что это принадлежит истории

А потом поползли слухи, что может случиться цепная реакция и что гибелью японского города это не закончится, что реакция распространится и на остальные страны, что это апокалипсис, конец человечества, конец всего – вот именно всего. Поэтому все какое-то время ждали: а следующее сообщение – что будет? Следующее было – Нагасаки.

Тем не менее вот это ожидание чего-то страшного, совершенно невиданного и невероятного затронуло многих советских людей, хотя они и прошли войну или видели ее своими глазами, ну вот как я, допустим…

«Бог мой, что мы наделали?»

– А как восприняли бомбардировку сами американцы?

– Они сначала восприняли события с такой детской радостью: вот мы отомстили за Пёрл-Харбор, наказали японцев. Эйфория наступила: мы всех сильнее, мы показали Японии, а заодно и всему миру, что из себя представляет Америка.

Потом – буквально через год-другой – возникла и достаточно критическая реакция. Началось все с Европы: в Англии, Франции, Италии, где была сильная либеральная, демократическая, гуманистическая традиция, появились очаги возмущения, там начали ставить вопрос о том, является ли такое массовое уничтожение людей нравственным и не следует ли запретить оружие массового уничтожения. И американцы должны были с этим считаться.

Большую роль здесь сыграли Альберт Эйнштейн и Нильс Бор, которые осудили бомбардировку Хиросимы и Нагасаки. Впрочем, не только они, но и их коллеги, те, кто сам был инициатором создания ядерного оружия – первоначально для борьбы с немецким фашизмом. А ведь это действительно сделали те же самые европейцы. Главным образом эмигранты. Лео Сцилард, Эдвард Теллер, Юджин Вигнер – все трое из Венгрии. Эта троица явилась к Эйнштейну еще в 1939 году, и он, уступая им, обратился к президенту США Франклину Рузвельту с их предложениями по разработке атомного оружия.

Жители Хиросимы, пострадавшие от ядерной бомбардировки

Жители Хиросимы, пострадавшие от взрыва
Фото Овчинников / РИА Новости

У того поколения, которое с этим соприкоснулось, возникло чувство вины и, может быть, даже осознания греха. Чтобы далеко не ходить, приведу один пример. Очень критично отнесся к бомбардировке Роберт Оппенгеймер, находившийся на ключевых позициях в Лос-Аламосе, руководивший Манхэттенским проектом. Он откровенно говорил, что виноват в том, что атомная бомба была применена, что десятки тысяч людей погибли и сотни тысяч пострадали. Он отказался поддержать идею создания водородной бомбы. И в 1954 году ему поставили это в вину, когда комиссия конгресса стала разбирать его дело. Его обвинили если не в измене, то как минимум в потворстве противнику, потому что он не поддержал разработку водородной бомбы.

И Оппенгеймер не один такой. Другие ученые, которые были заняты ядерными исследованиями, все покинули Лос-Аламос, как только закончилась война. Сделали свое дело и больше не хотели к этому возвращаться. Миссия завершена.

Экипаж американского бомбардировщика "Enola Gay", сбросившего бомбу на Хиросиму

Экипаж американского бомбардировщика Enola Gay, сбросившего атомную бомбу на Хиросиму
Фото Овчинников / РИА Новости

Или еще случай. В самолете Enola Gay, который нес бомбу на Хиросиму, в кабине находился второй пилот – Роберт Льюис. Увидев разрушение города, он написал на клочке бумаги: «Бог мой, что мы наделали?» Чувствуете? Военный летчик, который знал, что они летят со специальной миссией, как бы придя в себя, смог написать такое.

После того как первая эйфория прошла, где-то с конца 1940-х годов, в 1950-е и 1960-е возникла целая историко-литературная традиция критики этих событий.

– Как сейчас воспринимают бомбардировку Хиросимы и Нагасаки в американском обществе?

– По моим ощущениям, чувства вины, пожалуй, нет. Есть мнение, что это уже принадлежит истории.

«Хозяева положения в Азии»

– А как в Японии относятся к этой трагедии?

– В японском обществе, конечно, все осуждают бомбардировки. Но в то же время там считают, что на протяжении нескольких десятилетий XX века Япония вела агрессивную политику. Милитаристскую, агрессивную политику, которая нашла воплощение уже в конце 1920-х – начале 1930-х годов в нескольких азиатских странах, прежде всего в Китае, где были и отрубленные головы, и сожженные города, и пытки, и все что угодно. И это порождает в большой части японского общества до сегодняшнего момента чувство вины. А Хиросима и Нагасаки, может быть, Божья кара.

– Это то, что позволило Америке включить Японию в сферу своего влияния?

– Да, я думаю, вы отчасти правы. Несмотря на то что японцы стали жертвами ужасных бомбардировок, они ощущают, что это плата за ту агрессивность, которую их страна проявляла с начала XX века. И хотя в День Хиросимы вы можете увидеть слезы десятков тысяч людей, этот народ считает страдание своим внутренним делом. На собственном примере – такое самопожертвование – он хочет показать всему человечеству: не допустите повторения Хиросимы и Нагасаки, ковровых бомбардировок…

– А на послевоенную американскую политику в отношении Японии события в Хиросиме и Нагасаки оказали влияние?

– Соответствующая американская политика сформировалась в годы войны, особенно на ее заключительном этапе, но еще до бомбардировок. Когда стало ясно, что так или иначе американцы будут хозяевами положения в Азии.

Прежде всего они для себя сделали вывод, что отныне должны постоянно контролировать Азиатский регион, поскольку он для них крайне важен. Это западное побережье Соединенных Штатов, это Аляска, то есть это ресурсы и в военно-стратегическом плане чрезвычайно важный регион. Не было и разговора о том, что Японии позволят вести достаточно самостоятельную государственную политику. Американцы были уверены, что если японцы один раз начали войну, то могут и снова развязать ее.

–ê—Ç–æ–º–Ω–∞—è –±–æ–º–±–∞ "–ú–∞–ª—ã—à"

Атомная бомба «Малыш», унесшая жизни тысяч мирных японских граждан
Фото DPA/ТАСС

Исходя из этого США строили свою политику. В первую очередь экономическую. Японцы при скудости ресурсов должны были жить хорошо. Опираясь на свой производственный потенциал, культуру и навыки труда, высочайшую производительность, дисциплину и прочее. С помощью американцев им нужно было создать такую экономику, которая работала бы не только на высшие слои общества, но и обеспечивала бы высокий уровень жизни большинству населения.

После войны генерал Дуглас Макартур играл там, по сути, роль наместника. Он контролировал все и вся. Под его присмотром были проведены либеральные реформы, которые позволили поставить экономику страны на ноги, и выстроены совершенно новые социальные отношения – треугольники «государство – профсоюзы – предприниматели». Они чем-то напоминали реформы «нового курса» Рузвельта.

И в результате именно этот солдафон, разумеется вместе со своими советниками, помог Японии разрешить проблему безработицы, в основном удовлетворить социальные нужды населения, справиться с пережитками феодализма, которые сохранили чисто символическое значение. В этом отношении американцы выполнили свою задачу, преследуя собственные интересы, и выполнили очень успешно. Японцы до сих пор ощущают влияние тех методов, тех приемов, которые были привнесены извне.

Беседовал Дмитрий Карцев

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

Мальков В.Л. «Манхэттенский проект». М., 1995
Геркен Г. Братство бомбы. Подробная и захватывающая история создания оружия массового поражения. М., 2008
Смирнов Ю.Н. Ядерный век: взгляд изнутри. Троицк, 2010