Archives

Битва на Огненной дуге

июля 6, 2018

Грандиозный успех не был улыбкой переменчивой фортуны и следствием стечения обстоятельств. Победа Красной армии в битве на Курской дуге стала результатом правильно выбранной стратегии и была подготовлена усилиями всего советского народа. Последние сомнения в том, что в войне произошел коренной перелом, были развеяны: стало ясно, что полный разгром Германии и ее сателлитов неотвратим.

Германский план летнего блицкрига

С планами на предстоящую летнюю военную кампанию противоборствующие стороны определились к середине весны 1943 года. 15 апреля Адольф Гитлер подписал оперативный приказ № 6, поставив перед вермахтом такую задачу: «Я решил, как только позволят условия погоды, провести наступление «Цитадель» – первое наступление в этом году. Этому наступлению придается решающее значение. Оно должно завершиться быстрым и решительным успехом, дать в наши руки инициативу на весну и лето текущего года… Каждый командир и каждый солдат должен проникнуться сознанием решающего значения этого наступления».

Такая задача потребовала мобилизации всех сил и ресурсов Третьего рейха и его сателлитов. Главный гитлеровский пропагандист Йозеф Геббельс, что называется, сменил пластинку и больше не скрывал от сограждан того, что «война закончится не скоро». Он обратился к ним с призывом «разумом и душой» готовиться к «предстоящим горьким испытаниям». Подчиненные Геббельса надрывно кричали о «тотальной войне», зазывая народы Европы под знамена «тысячелетнего рейха», чтобы противостоять большевистской угрозе. Мобилизации прошли в Германии, в ее странах-сателлитах, а также на оккупированной немцами территории Прибалтики.

К моменту подписания приказа № 6 после сокрушительного разгрома вермахта в битве на Волге минуло два с половиной месяца. Не только Гитлер, но и его генералы пришли в себя и горели желанием побыстрее взять реванш. Не стоит думать, что их надежды вернуть себе стратегическую инициативу в войне были абсолютно беспочвенными. Первая попытка сделать это, предпринятая немцами 19 февраля 1943 года, вселила в них определенный оптимизм. Маршал Советского Союза Александр Василевский впоследствии писал об этих событиях: «…удар противника для советских войск Юго-Западного фронта, продвинувшихся в ходе зимнего наступления к Днепру и стоявших недалеко от Запорожья, был крайне неожиданным. К концу февраля в ходе ожесточенных сражений врагу удалось оттеснить наши войска за Северский Донец». В середине марта под натиском крупных сил вермахта войска Воронежского фронта вынуждены были оставить недавно освобожденные Харьков и Белгород. И хотя за счет переброски в район Белгорода значительных резервов дальнейшее продвижение гитлеровцев наши войска сумели остановить (чему помогла весенняя распутица), ни у кого не возникало сомнений в том, что решающая схватка не за горами.

Подготовка к ней шла полным ходом. Германское командование перебросило на Восточный фронт из Западной Европы 33 свежие дивизии, чему способствовала позиция союзников: Великобритания и США второй год саботировали открытие Второго фронта. К началу Курской битвы противник укрепился модернизированными бомбардировщиками «Хейнкель-111», новыми истребителями «Фокке-Вульф-190А», штурмовиками «Хеншель-129», тяжелыми танками T-VI («Тигр»), более маневренными тяжелыми танками Т-V («Пантера») и противотанковыми самоходными установками «Фердинанд» (немцы называли их «слонами» – «Элефант») с мощной 88-миллиметровой пушкой с удлиненным стволом. Предстоящее сражение, по мнению военного историка Николая Шефова, немцы решили выиграть «за счет победы брони над снарядом». «В известном смысле, – подчеркивает историк, – Гитлер воспроизводил в новых исторических условиях старую немецкую тактику крестоносцев, когда закованные в доспехи всадники раскалывали таранным ударом строй противника и уничтожали его по частям».

Местом грядущего генерального сражения гитлеровское командование выбрало Курский выступ (или «Курский балкон», как еще называли его немцы). Эта территория, освобожденная Красной армией, простиралась достаточно далеко на запад и оказалась заключенной между двумя крупнейшими группировками противника. Правое крыло немецкой группы армий «Центр» нависало над нашими войсками Центрального фронта под командованием генерала армии Константина Рокоссовского, а группа армий «Юг» охватывала дислокацию Воронежского фронта под командованием генерала армии Николая Ватутина. Большой изгиб фронтовой линии делал советскую оборону уязвимой и подсказывал стратегам Третьего рейха идею использования их любимого приема – нанесения встречных ударов под основание Курского выступа в целях окружения и уничтожения войск сразу двух наших фронтов. Эта заманчивая идея и легла в основу плана немецкой операции «Цитадель».

Преднамеренная оборона

За два года тяжелейшей войны советские военачальники хорошо изучили стратегию и тактику противника. Да и утаить свой замысел гитлеровскому командованию на этот раз не удалось, что в немалой степени повлияло на ход и результаты Курской битвы. Историк Владимир Лота утверждает, что еще в начале марта 1943 года «в Центр поступили донесения военных разведчиков о подготовке очередного летнего наступления немцев на советском фронте в районе Курска». Информация о сосредоточении там мощных сил противника шла и от партизан.

Советское командование энергично готовилось к предстоящему сражению и в итоге смогло обеспечить себе превосходство в живой силе и технике. Оставалось только решить, как его использовать. 12 апреля 1943 года состоялось совещание в Ставке Верховного главнокомандования, на котором было принято нетривиальное решение встретить врага в преднамеренной обороне и лишь после уничтожения значительной части немецких сил в оборонительных боях перейти в контрнаступление. Фактически Курский выступ оказывался приманкой для противника. Принимая этот план, советское командование шло на риск, поскольку еще не было случая, чтобы заранее подготовленное крупное наступление вермахта захлебнулось на этапе прорыва оборонительных рубежей Красной армии.

Защищать северную и северо-западную части выступа протяженностью 306 км предстояло войскам Центрального фронта, а южную и юго-западную части протяженностью 244 км – войскам Воронежского фронта. Предусматривалось, что Степной фронт под командованием генерал-полковника Ивана Конева станет стратегическим резервом Ставки Верховного главнокомандования на случай прорыва немцев на одном из направлений их наступления. Маршал Советского Союза Георгий Жуков вспоминал: «Степному фронту отводилась весьма важная роль. Он не должен был допустить глубокого прорыва наступавшего противника, а при переходе наших войск в контрнаступление его задача заключалась в том, чтобы нарастить мощь удара наших войск из глубины». Кроме того, было принято решение, что после перехода трех фронтов в контрнаступление их должны поддержать Брянский и левое крыло Западного фронта.

Рокоссовский в воспоминаниях писал: «Планомерная подготовка обороны Курского выступа началась с апреля и продолжалась до самого вражеского наступления. Строительство укреплений главной полосы велось войсковыми частями. В сооружении второй и третьей полос обороны, а также тыловых армейских и фронтовой полос наряду с войсками активно участвовало местное население».

К началу немецкого наступления войска Центрального и Воронежского фронтов создали восемь мощных оборонительных полос, прорыли почти 10 тыс. км траншей и ходов сообщения, протянули около 700 км проволочных заграждений, построили более 9 тыс. командных и наблюдательных пунктов, установили свыше 500 тыс. противотанковых и около 450 тыс. противопехотных мин. Об объеме выполненных ими земляных работ можно судить по количеству изъятого грунта, которое оказалось сопоставимым с вынимаемым при строительстве судоходного канала длиной 2 тыс. км.

Дата перехода противника в наступление не была известна, что нервировало и вынуждало перестраховываться. Уже в начале мая 1943 года командующие Брянским, Центральным, Воронежским и Юго-Западным фронтами получили следующую директиву: «По некоторым данным, противник может перейти в наступление 10–12 мая на орловско-курском или на белгородско-обояньском направлении либо на обоих направлениях вместе. Ставка Верховного главнокомандования приказывает к утру 10 мая иметь все войска – как первой линии обороны, так и резервов – в полной боевой готовности встретить возможный удар врага. Особенное внимание уделить готовности нашей авиации, с тем чтобы в случае наступления противника не только отразить удары авиации противника, но и с первого же момента его активных действий завоевать господство в воздухе».

Сосредоточенные в районе Курска советские войска были готовы встретить врага, но тот в наступление 10–12 мая так и не перешел. Аналогичная история повторилась в 20-х числах мая.

Битва гигантов и ее итог

Днем 4 июля на одном из участков Воронежского фронта гитлеровцы произвели разведку боем с использованием танков и самолетов. Командующие фронтами были заранее предупреждены о том, что вражеское наступление может начаться в период с 3 по 6 июля. Внести уточнение удалось после того, как в ночь на 5 июля командующий 13-й армией генерал-лейтенант Николай Пухов сообщил в штаб Центрального фронта о том, что в районе села Верхнее Тагино разведгруппа 15-й Сивашской стрелковой дивизии захватила сапера 6-й пехотной дивизии вермахта ефрейтора Бруно Формелла (поляка по национальности), занимавшегося разминированием наших минных полей. «Язык» показал, что развертывание наступления ориентировочно было назначено на 3 часа утра 5 июля.

За 40 минут до указанного времени на гитлеровцев, планировавших, как потом выяснилось, через 10 минут начать свою артподготовку, во фронтовом масштабе обрушился огонь советской артиллерии. Эффективность этого упреждающего огневого удара военные историки оценивают по-разному. Надежно установленным является тот факт, что наступление немцев началось с опозданием. Несмотря на это, они нанесли по оборонительным порядкам Красной армии мощнейший удар. Это было начало битвы, полилась кровь. «Попадая на наши минные поля, вражеские танки подрывались один за другим. Следовавшие за ними машины оттаскивали подорвавшиеся и по их следам продолжали преодолевать заминированные участки. <…> Против танков наша пехота применяла и 45-миллиметровые пушки. Броню «Тигров» они пробить не могли. Стреляли с близкого расстояния по гусеницам. Саперы и пехотинцы под ураганным огнем подбирались к остановившимся вражеским машинам, подкладывали под них мины, забрасывали гранатами и бутылками с зажигательной смесью», – свидетельствовал Рокоссовский.

К концу недели сражения на северном фасе Курской дуги («Курского балкона») немцы продвинулись всего на 6–12 км, после чего их наступление выдохлось. Наибольшего успеха гитлеровцы добились на южном фасе Курской дуги, где им удалось вклиниться вглубь нашей обороны на 30–35 км. 12 июля под Прохоровкой, в 60 км севернее Белгорода, произошло крупное танковое сражение между 2-м танковым корпусом СС под командованием обергруппенфюрера Пауля Хауссера и 5-й гвардейской танковой армией генерал-лейтенанта Павла Ротмистрова. По оценкам некоторых военных историков, с обеих сторон в этом сражении участвовало около 1200 боевых машин.

Многие советские танки уступали мощным германским «Тиграм» и «Пантерам». Броня вражеских машин была крепче, калибр орудий больше, и стреляли они на более дальнее расстояние. Поэтому наши танкисты стремились действовать на скорости, приближаться к противнику на минимальное расстояние и лишь тогда стрелять в бортовую броню.

В невероятно тяжелых условиях свой долг исполняли санинструкторы и военфельдшеры. Они пытались отыскать раненых на поле боя в дыму, посреди взрывавшихся вокруг снарядов и доставить их в подвижной хирургический госпиталь. Действовать приходилось быстро, поскольку в условиях летней жары открытые и необработанные раны загнивали в течение нескольких часов. Среди многих отличившихся во время Курской битвы была Евгения Кострикова, дочь известного большевика Сергея Кирова. Военфельдшер 5-го гвардейского механизированного корпуса 2-й гвардейской армии, она сумела спасти жизнь 27 танкистам, пока сама не была ранена осколком снаряда, который попал девушке в правую щеку. После выздоровления Кострикова с отличием окончила ускоренные курсы Казанского танкового училища и вернулась в родной 5-й механизированный корпус уже командиром танка Т-34.

Ценой огромных усилий нескольких фронтов немецкое наступление на Курской дуге было остановлено. Гитлеровцы сочли правильным отступить на исходные позиции. Именно в этот момент Западный фронт понес неожиданную потерю. В ночь на 14 июля командир 16-го гвардейского стрелкового корпуса 11-й гвардейской армии Герой Советского Союза генерал-майор Афанасий Лапшов и командующий артиллерией корпуса генерал-лейтенант Лавр Мазанов отправились осматривать подбитые вражеские танки и по собственной неосторожности наскочили на немцев. В перестрелке Лапшов, его водитель и адъютант были убиты, а Мазанов попал в плен, где находился до конца войны.

Первыми еще 12 июля в наступление перешли войска Центрального фронта. Как утверждал позже Рокоссовский, контрудар не был вполне подготовленным, что отразилось на его темпах и глубине. Свою роль сыграло и то, что теперь уже красноармейцам пришлось преодолевать глубокоэшелонированную оборону противника. Тем не менее 5 августа 1943 года были освобождены Орел и Белгород. Вечером этого радостного дня в Москве был произведен первый в истории Великой Отечественной войны салют. 23 августа части Красной армии вошли в Харьков, поставив эффектную точку в Курской битве.

Оценивая ее итоги для Германии, унтер-офицер 18-го пехотного полка 6-й пехотной дивизии Алоиз Бахлер с горечью признал: «Это поражение сильнее подействовало на немецких офицеров, чем Сталинград. <…> После сталинградской катастрофы немецкое командование вело большую подготовку солдат к реваншу за Сталинград. Мы возлагали большие надежды на лето 1943 года. Наступление началось и провалилось. Это значит, что провалились все надежды немцев на благоприятный исход войны с Россией». К такому выводу к осени 1943-го пришли многие участники битвы на Огненной дуге. Что и неудивительно. Ведь если в 1941 году в результате летнего наступления гитлеровские войска оказались на подступах к Москве и Ленинграду, а в 1942-м – прорвались к Сталинграду и Кавказу, то в 1943-м немецкий летний блицкриг завершился провалом. И эту неудачу даже геббельсовская пропаганда уже не могла объяснить суровыми морозами, распутицей и бездорожьем.

Что почитать?

Ньютон С. Курская битва. Немецкий взгляд. М., 2006

Замулин В.Н. Прохоровка. Неизвестные подробности об известном сражении. М., 2013

 

Подвиг телефониста Яценевича

В ночь на 5 июля 1943 года, когда началась битва на Курской дуге, 19-летний телефонист роты связи 156-го стрелкового полка 16-й Литовской стрелковой дивизии 48-й армии Центрального фронта рядовой Виктор Яценевич (Викторас Яценявичус) дежурил на переднем наблюдательном пункте у деревни Семидворики Покровского района Орловской области. Красноармеец, до последней возможности передававший сведения о продвижении противника, попал в окружение и был захвачен немцами.

Рассчитывая получить от него интересовавшую их информацию, гитлеровцы подвергли телефониста изуверским пыткам. То, какую цену пришлось заплатить сыну литовского народа за верность присяге, нашло отражение в представлении Яценевича к званию Героя Советского Союза: «…нашими бойцами было найдено изуродованное тело Яценевича, повешенное на телефонном проводе в блиндаже за балку. Как было установлено, немецкие изверги подвергли его зверским пыткам: кололи ему руки, ноги, тело, оторвали руку (левую) и всю кисть правой руки искололи. Разрезали живот, вырезали половые органы и отрубили ноги. Все эти зверства гитлеровские бандиты проводили на костре».

4 июня 1944 года указом Президиума Верховного Совета СССР Виктору Яценевичу было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Непревзойденный рекорд летчика Горовца

6 июля 1943 года в небе над деревней Зоринские Дворы Ивнянского района Белгородской области 28-летний заместитель командира 1-й эскадрильи 88-го гвардейского истребительного авиационного полка 2-й воздушной армии Воронежского фронта гвардии старший лейтенант Александр Горовец установил рекорд по числу сбитых самолетов в одном воздушном бою.

Шел второй день Курской битвы. Горовец и его ведомый гвардии младший лейтенант Василий Рекунков, летевшие после выполнения боевого задания замыкающими, были атакованы «мессершмиттами», за которыми следовали «юнкерсы». Пока напарник вел неравный бой с истребителями, Горовец принялся методично выбивать бомбардировщики. К моменту, когда у заместителя командира полностью закончился боезапас, им было сбито восемь вражеских самолетов! Девятому бомбардировщику он нанес меткий удар винтом по хвостовому оперению. Но в конце боя удача отвернулась от отважного советского летчика. Его поврежденный и безоружный самолет попал под удар четырех немецких истребителей. Ни дотянуть до аэродрома, ни спастись, воспользовавшись парашютом, летчику не удалось…

28 сентября 1943 года указом Президиума Верховного Совета СССР Александру Горовцу было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Спасительная разведка лейтенанта Прудкого

15 июля 1943 года взвод разведчиков 89-й танковой бригады 1-го танкового корпуса 11-й гвардейской армии Западного фронта внезапно ворвался в занятую гитлеровцами деревню Крутицы Волховского района Орловской области. Производимая танкистами под командованием 21-летнего лейтенанта Николая Прудкого разведка боем оказалась более чем своевременной: именно в этот момент у здания немецкой комендатуры ждали отправки в Германию более сотни юношей и девушек, согнанных сюда оккупантами. Уничтожившему крутицкий гарнизон взводу в качестве трофеев удалось захватить бронемашину, две пушки, три мотоцикла и продовольствие, которое вместе с людьми должны были отправить в Третий рейх.

На следующий день, производя очередную разведку боем в районе деревни Красниково, танкисты попали в засаду. От вражеского снаряда загорелась машина Прудкого. Но, получив тяжелое ранение и задыхаясь от дыма, командир продолжал сражаться. Несмотря на то что у него были перебиты ноги, он держался до тех пор, пока не передал по рации данные о противнике. Когда подошли главные силы, механик-водитель вытащил обожженного и истекавшего кровью Прудкого из танка. Через полчаса лейтенант скончался на руках командира бригады полковника Константина Банникова.

4 июня 1944 года указом Президиума Верховного Совета СССР Николаю Прудкому было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Машенька из Мышеловки

14 июля 1943 года у деревни Орловка Ивнянского района Белгородской области погибла 17-летняя санинструктор 32-го гвардейского артиллерийского полка 13-й гвардейской стрелковой дивизии 5-й гвардейской армии Воронежского фронта гвардии старший сержант медицинской службы Мария Боровиченко.

В августе 1941 года, когда немцы рвались к Киеву, Мария пришла в штаб 5-й воздушно-десантной бригады полковника Александра Родимцева и попросила его взять ее санитаркой. Девушке не было и 16 лет, но она уже окончила восьмилетнюю школу и курсы медсестер. 11 августа Мария стала санинструктором 1-го стрелкового батальона. Через два дня во время боя девушка вынесла на себе восемь красноармейцев и, спасая комбата, застрелила двух немцев. На вопрос удивленных бойцов: «Ты откуда такая отчаянная, словно заколдованная от пуль?» – Мария ответила: «Из Мышеловки». Она имела в виду свой родной поселок под Киевом. С тех пор ее называли Машенькой из Мышеловки.

Увы, но пройти войну «заколдованной» ей не удалось. В ходе Курской битвы бойцы Родимцева участвовали в ожесточенных сражениях под Обоянью. Боровиченко, спасая раненого лейтенанта, прикрыла его своим телом и кинула гранату во вражеский танк. В тот же момент рядом разорвался снаряд. Его осколок оборвал жизнь юной Марии.

6 мая 1965 года указом Президиума Верховного Совета СССР Марии Боровиченко было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Танки Курской дуги

июля 6, 2018

Средний танк Т-34-76

Бронирование: лоб и борт корпуса – 45 мм, корма – 40–42 мм, лоб башни – 45–52 мм, борт и корма башни – 45 мм

Масса: 26,3–30,9 т (в зависимости от года и места выпуска)

Тип двигателя: дизельный, жидкостного охлаждения

Мощность двигателя: 500 л. с.

Скорость хода: по шоссе – 54 км/ч, по пересеченной местности – 36 км/ч

Орудие: калибр – 76 мм, боезапас – 77–100 снарядов (в зависимости от типа орудия)

Экипаж: 4 человека

Советский танк Т-34 первой модификации – с 76-миллиметровым орудием – ко времени сражения на Курской дуге уже потерял многие свои преимущества перед германскими бронированными машинами. Так, тяжелый танк «Тигр» превосходил его по толщине брони, а также по калибру, дальнобойности и эффективности орудия, а средний (по немецкой классификации) или тяжелый (по классификации стран антигитлеровской коалиции) танк «Пантера» – по таким характеристикам, как бронирование лба корпуса и башни, то есть самых опасных участков, а также по огневой мощи и бронепробиваемости.

При этом «тридцатьчетверка» сохраняла свое главное преимущество – подвижность, прежде всего по отношению к «Тиграм». Именно это обстоятельство и позволило советским танкистам в ходе Курской битвы выработать новую тактику борьбы. Танки Красной армии устраивали настоящую загонную охоту на врага, стремясь в первую очередь обездвижить машину противника (самым простым способом был обстрел гусениц) и тогда уже стрелять в ее бортовую броню с близкого расстояния.

Еще одним существенным преимуществом Т-34-76 перед немецкими машинами была высокая ремонтопригодность в полевых условиях. Батальонные, а тем более полковые и дивизионные танкоремонтные мастерские умудрялись в кратчайшие сроки возвращать в строй поврежденные машины, порой буквально собирая один танк из нескольких. Таким образом, советскому командованию удавалось быстро восстанавливать техническую базу понесших потери танковых подразделений пусть не до первоначального уровня, но все же до позволяющего сохранять боевую эффективность.

Слабым местом «тридцатьчетверки» была система приводов управления. Идеальная с точки зрения обслуживания и компактности схема с размещением коробки передач и двигателя в одном кормовом отсеке привела к тому, что тяги от рычагов управления имели длину до 5 метров! Оперировать такими тягами было непросто, к тому же они были подвержены неожиданным обломам и разрывам. В итоге экипаж зачастую принимал решение не переключать скорости во время боя, отдавая предпочтение некоторому снижению подвижности танка по сравнению с высоким риском внезапной полной остановки машины.

Тяжелый танк «Тигр» (Panzerkampfwagen VI Ausf. H1)

Бронирование: лоб корпуса – 100 мм, борт и корма корпуса – 80 мм, лоб башни – 100 мм, борт и корма башни – 80 мм

Масса: 57 т

Тип двигателя: бензиновый, жидкостного охлаждения

Мощность двигателя: 650–700 л. с. (в зависимости от года выпуска)

Скорость хода: по шоссе – 44 км/ч, по пересеченной местности – 25 км/ч

Орудие: калибр – 88 мм, боезапас – 92–120 снарядов (в зависимости от года выпуска и модификации)

Экипаж: 5 человек

Появление «Тигров» немедленно свело на нет практически все преимущества «тридцатьчетверок» и даже советских тяжелых танков КВ-1, которые в начале войны были почти неуязвимы в бою против германских машин. Мощное бронирование, скорострельная пушка достаточно большого калибра, характеризующаяся высокими показателями дальнобойности и бронепробиваемости, – одним словом, советским танкам, да и противотанковой артиллерии, оказалось нечего противопоставить этому зверю. Именно в связи с этим «Тиграм» на Курской дуге отводилась роль танков прорыва: за счет своего бронирования и эффективности орудия они достаточно легко прокладывали путь другим немецким машинам через боевые порядки советских войск.

Боевое отделение такого танка было просторным и удобным: в Т-VI, как его нередко именовали в советских документах, размещалось пять членов экипажа. Очень комфортно чувствовал себя на своем месте механик-водитель: во-первых, в его руках был настоящий штурвал, а не рычаги, а во-вторых, коробка передач была почти автоматической. Правда, обзор поля боя или даже просто дороги в случае перемещения тяжелой «кошки» в период между сражениями у водителя был крайне ограничен. Причем вплоть до того, что нередко кому-то из членов экипажа приходилось идти перед танком и знаками помогать механику-водителю с выбором правильного направления движения. Этим не преминули воспользоваться советские танкисты, стремившиеся буквально вскружить голову водителю T-VI и за счет этого подобраться к вражеской машине на дистанцию эффективного огня. Отметим, что эта дистанция у Т-34-76 составляла, если речь идет о противоборстве с «Тигром», всего 450–500 метров, тогда как немецкий тяжелый танк мог поражать «тридцатьчетверки» на расстоянии 1000–1200 метров.

Если же говорить о слабых местах T-VI, то следует обратить внимание на его двигатель и ходовую часть. Как вскоре выяснилось, 700-сильный мотор оказался слишком слабым для почти 60-тонной машины. К тому же его ремонт в полевых условиях был связан с немалыми сложностями: нередко требовалась разборка едва ли не всего моторно-трансмиссионного отделения, невозможная без специальных приспособлений, в том числе крановых. Кроме того, катки «Тигра», расположенные в шахматном порядке, с одной стороны, обеспечивали бронированной машине уникальную плавность хода, что позволяло стрелять во время движения, а с другой – крайне затрудняли обслуживание, особенно если приходилось менять катки внутреннего ряда. Наконец, T-VI имел очень небольшой запас хода и, будучи отрезанным от своих снабженцев, превращался в неподвижную огневую точку, пусть и по-прежнему весьма опасную.