Сталин и тридцать седьмой год

Если бы в биографии Иосифа Сталина не было 1937 года, скорее всего, споры по поводу его фигуры не велись бы с таким ожесточением вот уже несколько десятилетий

Старая как мир формула «Победителей не судят» в отношении него не действует.

Сталин вошел в историю победителем: под его руководством, благодаря его волевым качествам и каждодневным усилиям страна действительно выиграла самую кровопролитную войну ХХ века, разбив самого страшного врага.

Кроме того, одержав победу в войне, Советский Союз впервые в истории человечества стал одной из двух стран-лидеров, ядерной сверхдержавой, от позиции которой без преувеличения зависела судьба мира. Можно по-разному относиться к личной роли Сталина в этих событиях, но историческая память так устроена, что ассоциирует и падения, и взлеты государства в первую очередь с именем его лидера.

И все-таки Сталина судят. Ему ставят в вину прежде всего массовые репрессии в отношении граждан собственной страны. Иными словами, к предыдущей формуле оценки вождя добавляется вторая – та самая, что гласит о цели и средствах ее достижения.

Споры о цели и средствах

Конечно, Сталин не был «белым и пушистым». Наоборот, он действительно был самым жестоким правителем России. Однако важно разобраться в природе этой жестокости. В ней безусловно присутствовала личная составляющая, однако была и серьезная социальная привходящая.

Сталин был уверен: перед страной, а значит, и перед ним как ее лидером стоят сложнейшие задачи. И он – профессиональный революционер, как тогда говорили; человек с большевистским взглядом на мир (вспомним его слова, ставшие лозунгом: «Нет таких крепостей, которых большевики не могли бы взять») и на людей (известное горьковское «если враг не сдается – его уничтожают») – вряд ли представлял, как можно решить их иначе.

Большевизм – жестокая вещь, если вдуматься. Сталин действовал по-большевистски и, как всякий сознательный большевик, скорее всего, не задумывался о цене.

Цель оправдывает средства. Сталин, и не только он, а все большевистское руководство страны, в этом не сомневался. «1937 год был необходим. Если учесть, что мы после революции рубили направо-налево, одержали победу, но остатки врагов разных направлений существовали и перед лицом грозящей опасности фашистской агрессии они могли объединиться. Мы обязаны 1937 году тем, что у нас во время войны не было пятой колонны», – отмечал спустя много лет Вячеслав Молотов, который в то время занимал второй по значимости пост в советской иерархии – председателя Совнаркома.

Критики Сталина настаивают: это больше, чем ошибка. Оправдывать цель средствами («лес рубят, щепки летят») – самое настоящее преступление. Только одного ли Сталина? Вот в чем вопрос.

Тут-то и появляется аргумент под названием «1937 год».

Ощущение Большого террора

Ведь если посмотреть на динамику большевистских репрессий за период начиная с финальной фазы Гражданской войны и заканчивая смертью Сталина, а именно с 1921 по 1953 год, то без лишних слов ясно: уровень репрессий в собирательном «1937-м» (то есть в 1937–1938 годах) чуть ли не в десятки раз превышает показатели прочих лет.

Так, по подсчетам историка Виктора Земскова, в 1937–1938 годах было осуждено более трети (1,34 млн человек) от общего числа осужденных по политическим мотивам (за «антисоветскую деятельность») за весь период с 1921 по 1953 год (около 4 млн). Доля приговоренных за «контрреволюционные и другие особо опасные государственные преступления» к высшей мере наказания – расстрелу – в эти годы и вовсе составила свыше 80% от всех казненных советской властью за первые тридцать с лишним лет своего существования (681,6 тыс. из почти 800 тыс. человек). Есть отчего занести 1937 год в «особую папку» истории!

При этом затронув не только «бывших», коих подвергали репрессиям и прежде, но и «своих» (тех, кто долгие годы входил в партийную и государственную элиту и, даже более того, еще вчера сам активно карал «врагов народа»), а заодно прихватив и массы обычных, лояльных власти граждан, маховик репрессий 1937–1938 годов просто не мог не остаться в национальной памяти как один из самых мрачных периодов истории страны.

В народе это время окрестили «ежовщиной» – по имени главного исполнителя репрессий, наркома внутренних дел СССР Николая Ежова. Вряд ли Сталин был против такого наименования: скорее наоборот. Имя наркома, который вскоре сам повторил судьбу своих жертв, на долгие годы стало знаком эпохи, когда казалось, что брали ни за что и всех подряд.

Спасательный круг

О том, что эти репрессии именно сталинские, партии, а потом и всей стране сообщил с трибуны ХХ съезда Никита Хрущев. Для сталинского сменщика было важно сделать упор на феномене 1937 года: именно тогда, по его словам, Сталин уничтожил, среди прочих, огромное количество преданных делу революции ленинцев. И в этом, как считал новый партийный лидер, состояла главная вина «отца народов».

Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев выступает на ХХ съезде партии. 1956 год

«Партия не несет за это ответственности, это Сталин извратил учение Ленина, партия сама заплатила весьма высокую цену» – эту мысль последовательно проводил первый секретарь ЦК КПСС. Удобной фигурой на роль еще одного «палача» стал главный конкурент Хрущева в борьбе сталинских преемников за власть – Лаврентий Берия.

Цель была понятна: сделать так, чтобы в общественном сознании репрессии постепенно начали восприниматься не как реализованная (в том числе и при участии самого Хрущева) политика руководства большевистской партии, а как результат преступного сговора группы – сменявших друг друга кровавых наркомов Генриха Ягоды, Николая Ежова и Лаврентия Берии, разумеется, с Иосифом Сталиным.

Сталинские руководители НКВД Генрих Ягода, Николай Ежов, Лаврентий Берия

В известном смысле 1937 год с его расстрелами маршалов, бывших наркомов и членов ЦК давал единственный шанс преемникам Сталина свалить всю ответственность за Большой террор на самого вождя. И Хрущев им воспользовался. В итоге партии удалось осудить сталинские репрессии и одновременно сохранить в числе своих важных побед такие спорные по методам и средствам мероприятия, как раскулачивание и сплошная коллективизация.

Получалось, что посмертная репутация Сталина была принесена в жертву во имя сохранения репутации большевистской партии. Цель в очередной раз оправдала средства.

Два Сталина

В итоге споры о том, кто такой Сталин – победитель или тиран, идут до сих пор.

По данным ВЦИОМ, почти половина (49%) россиян уверены, что репрессии нельзя ничем оправдать, что это преступление против человечности. Однако практически столько же (43%), в свою очередь, полагают, что политические репрессии были вынужденной мерой, которая позволила навести в стране порядок.

Давно подмечено: массовое историческое сознание с большим трудом воспринимает двойственность. Очень тяжело совместить два образа – «плохого» и «хорошего» правителя. Сталин – кровавый тиран или же Сталин – победитель в войне и создатель сверхдержавы? Каждый раз сознание требует ответа по принципу: «А как все-таки на самом деле?» Двум диаметрально противоположным оценкам, как правило, тяжело ужиться.

Ведь в конце концов мы знаем и о другом 1937 годе. И это не только славные экспедиции советских летчиков и полярников или установка рубиновых звезд на башнях Московского Кремля, это еще и сохранявшиеся бытовые неурядицы, выработка привычки к жизни в городе, рабочая рутина, за которой действительно можно было не заметить страшных вещей, происходивших по соседству.

А итог всего этого – модернизация страны, строительство индустриальных гигантов, рост городов и, главное, одержанная через восемь лет после начала Большого террора победа над нацистской Германией.

Впрочем, попытка вывести фигуру Сталина за скобки в обоих случаях выглядит более чем искусственной. Отменять его роль в репрессиях, сославшись на «дурных бояр» и общую неосведомленность вождя, так же нелепо, как оценивать факторы победы в Великой Отечественной войне, игнорируя то, что именно Сталин в тот момент был Верховным главнокомандующим.

И с этим стоит считаться и тем, кто поднимает его на щит, и тем, кто вновь и вновь ниспровергает его с пьедестала.


Владимир РУДАКОВ (при участии Дмитрия ПИРИНА и Олега НАЗАРОВА)