Спас на Крови

В третьем часу дня 1 марта 1881 года на набережной Екатерининского канала (ныне канал Грибоедова) император Александр II был смертельно ранен активистами организации «Народная воля». Беспрецедентное для России событие – убийство монарха в результате террористического акта революционеров-заговорщиков – всколыхнуло всю страну. Уже на следующий день после трагедии Петербургская городская дума обратилась к новому императору с просьбой о разрешении возвести на месте покушения часовню, на что Александр III ответил: «Желательно бы иметь церковь, а не часовню». Через 26 лет это пожелание было воплощено в жизнь.

Самый «непетербургский» храм

Поначалу речь все же шла о временной часовне. В краткие сроки по проекту архитектора Леонтия Бенуа была построена деревянная часовня, которую освятили уже 17 апреля, в день рождения Александра II. Все расходы по ее возведению и обеспечению утварью взяли на себя купцы первой гильдии Громов и Милитин. Ежедневно в ней проходили панихиды по убиенному императору. Позднее, когда здесь началось строительство храма, часовню перенесли на соседнюю Конюшенную площадь, где она простояла еще довольно долго, до 1902 года.

Вскоре после трагических событий 1 марта 1881 года была создана Комиссия по увековечению памяти Александра II. Она и объявила конкурс на лучший проект мемориального собора. Конкурс завершился к началу следующего года, но ни один из проектов, представленных Александру III, не получил высочайшего утверждения. Император хотел, чтобы собор памяти его отца был выстроен в популярном тогда русском стиле и вобрал в себя черты московского и ярославского зодчества XVII века. Кроме того, государь настаивал на том, чтобы место смертельного ранения Александра II было особенным образом отмечено в будущем храме, что представлялось нелегкой задачей, поскольку убийство произошло у самой кромки канала.

Второй конкурс тоже не принес результата: императору вновь не понравился ни один из предложенных вариантов. И лишь с третьей попытки был выбран проект архитектора Альфреда Парланда и настоятеля Троице-Сергиевой пустыни архимандрита Игнатия (Малышева). 29 июня 1883 года Александр III в целом одобрил проект, но указал на необходимость его доработки, которую поручили архитектору Давиду Гримму.

Торжественная закладка собора состоялась 6 октября 1883 года в присутствии царской четы и митрополита Санкт-Петербургского и Новгородского Исидора (Никольского), хотя проект тогда еще не был окончательно утвержден. Посвящение собора Воскресению Христову не было случайным: в таком наименовании звучала идея преодоления смерти, утверждалась связь между мученической кончиной Александра II и искупительной жертвой Спасителя. Впрочем, вскоре в народе появилось другое название храма, которое получило большее хождение, чем официальное, – Спас на Крови.

Три года ушло на укрепление грунта и сооружение фундамента. Строительство массивного собора, рассчитанного на 1600 человек, потребовало немалой осторожности и инженерной изобретательности. Основной проблемой стало соседство будущего храма с Екатерининским каналом, причем перед строителями стояла непростая задача, чтобы

непосредственное место смертельного ранения Александра II (решено было сохранить фрагмент решетки канала, а также гранитные плиты и часть булыжной мостовой, обагренные его кровью) оказалось внутри собора. В связи с этим для колокольни, которая впоследствии выросла над местом трагедии, на набережной был сделан выступ на восемь метров. Храм строился на цельном бетонном основании, способном предотвратить попадание воды в фундамент и его разрушение.

Окончательное утверждение проект получил лишь 1 мая 1887 года. После всех доработок первоначального варианта собор стал еще ближе к традиционным образцам московского зодчества. В его силуэте теперь отчетливее проявились мотивы храма Василия Блаженного на Красной площади: центральную шатровую главу окружают крупные купола с разноцветной узорчатой поверхностью. А вот декор фасадов Спаса на Крови напоминает нарядные ярославские церкви XVII века. Наличники различной формы, цветная черепица, арки, колонки, кокошники, пояски, кресты из светлого кирпича, поливные изразцы и остальные мелкие украшения – все это великое множество деталей, словно богатый ковер, покрывает наружные стены собора. Также фасады обрели большие мозаичные иконы: «Плат со Спасом Нерукотворным, несомым ангелами», «Распятие», «Снятие с Креста», «Воскресение Христово», «Христос во славе» и другие. Наконец, центральную апсиду храма украсила мозаика «Благословляющий Спаситель», созданная по эскизу архитектора Парланда. Такая стилистика была привычна для Москвы, Ярославля и еще некоторых городов Центральной России, но в Петербурге это выглядело диковинкой.

Символы и реликвии

Собор выстроен из темно-красного кирпича: его цвет символизирует кровь, пролитую на этом месте. А всероссийское значение храма подчеркивается мозаичными изображениями гербов губерний и областей Российской империи, вставленными в квадратные ниши-ширинки по трем

сторонам основания колокольни. Всего здесь можно насчитать 134 герба, которые символически представляют всю страну, делавшую пожертвования на строительство Спаса на Крови. Для увековечения памяти об убитом императоре в нижней части фасадов собора установили 20 плит из темно-красного гранита, где нашла отражение летопись его жизни и царствования. Золотыми буквами здесь сделаны записи о рождении, бракосочетании и восшествии на престол Александра II, об окончании Восточной (Крымской) войны, отмене крепостного права и других Великих реформах, возвращении Россией своих державных прав на Черном море, присоединении Амурского и Уссурийского края, победоносной войне с Османской империей за освобождение балканских стран, покорении Кавказа и завоевании Средней Азии… Последняя мемориальная доска посвящена истории создания самого собора Воскресения Христова.

О династии Романовых напоминали тут обитые красной медью двери входа в храм с серебряными изображениями святых покровителей членов императорской фамилии, созданными костромским мастером Савельевым. А на западной стене колокольни, под золоченым навесом, расположен рельефный мраморный крест с распятым Христом, отмечающий место трагедии и символически связывающий муки умиравшего от рук террористов царя с крестными страданиями Спасителя. По обеим сторонам распятия – иконы святого преподобного Зосимы Соловецкого, чья память празднуется 17 (30) апреля, в день рождения Александра II, и святой преподобной мученицы Евдокии, поминаемой 1 (14) марта, в день кончины императора.

Что не столь заметно петербуржцам и гостям города и известно в основном специалистам, так это важный смысл, вложенный в пропорции храма, а вернее, в их численные показатели. Данному аспекту уделялось большое внимание при возведении собора. Высота центрального шатра составила 81 метр – в память о 1881 годе, когда был убит Александр II. А второй по высоте купол храма возвышается над мостовой на 62 с лишним метра – именно столько лет было императору на момент гибели, он не дожил до 63 лет.

Но главным достоинством Спаса на Крови стало его внутреннее убранство. Над местом смертельного ранения царя, куда перенесли фрагмент ограды набережной и часть булыжной мостовой, установили роскошную шатровую сень из серо-фиолетовой яшмы с четырьмя колоннами, увенчанную крестом из топаза. Самым же замечательным оказалось решение украсить стены храма мозаикой, а не росписями. В результате было выполнено более 7000 квадратных метров мозаики! Здесь представлены основные сюжеты Нового Завета, включая «Распятие» и «Воскресение Христово». В иконостасе образы также мозаичные, они созданы по эскизам выдающихся художников Михаила Нестерова и Виктора Васнецова.

Мозаичными работами ведал Александр Фролов, в 1890 году основавший первую в России частную мозаичную мастерскую. Это было семейное дело Фроловых: его отец, Александр Фролов Старший, ранее возглавлял мозаичное отделение Академии художеств и прославился как исполнитель многих мозаик для Исаакиевского собора. В 1895 году мастерская Фроловых выиграла конкурс на исполнение наружных мозаик Спаса на Крови, а затем получила право заняться и внутренним убранством храма. После скоропостижной смерти Александра Александровича Фролова семейное дело продолжил его младший брат Владимир, который довел работы в соборе до конца.

Именно создание мозаик задерживало открытие храма. Александр III, инициировавший его возведение, до этого момента не дожил. 6 июля 1897 года на центральную главу собора подняли крест, но готовое, казалось бы, здание еще 10 лет простояло без освящения, пока в его интерьерах не были выполнены все мозаичные панно.

Интересно, что Спас на Крови сразу строился с электрическим освещением – одна из технических новинок эпохи! В пространстве собора было задействовано 1689 электроламп, которые играли особую роль для создания игры света на мозаиках. Из других технических новинок – громоотводы, вмонтированные в кресты на каждом из куполов.

Наконец, 6 (19) августа 1907 года, в праздник Спаса Преображения Господня, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Антоний (Вадковский) в присутствии императора Николая II и императрицы Александры Федоровны торжественно освятил собор. Вскоре была освящена и часовня-ризница Иверской иконы Божией Матери, расположенная неподалеку. В ней хранились иконы, поднесенные в память о кончине Александра II. В общей сложности строительство храма заняло 24 года.

Спасение от взрывов

Безмятежная жизнь собора продлилась всего 10 лет. Он не был обычным приходским храмом и наряду с Исаакием имел особый статус. Его настоятель подчинялся придворному протопресвитеру, поэтому с исчезновением монархии памятный храм попросту лишился средств к существованию. Выжить удалось благодаря поддержке верующих горожан. В 1923 году Спас на Крови получил статус кафедрального собора Петроградской епархии, а позже его заняли иосифляне – это одно из течений в Русской православной церкви, раздираемой тогда многочисленными расколами. В 1930 году постановлением Президиума ВЦИК храм был закрыт: богослужения в нем прекратились, здание было передано Обществу бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев под «культурно-просветительские нужды». В частности, в 1934-м там с особым цинизмом была организована выставка, посвященная «Народной воле», активисты которой совершили убийство Александра II. Однако, к счастью, Спас на Крови не снесли, хотя и такие планы существовали. Собор лишили статуса памятника архитектуры и тем самым сняли его с государственной охраны. Поскольку храм объявили «не представляющим никакой художественно-архитектурной ценности», на его месте собирались разбить сквер.

Примечательна судьба художника Владимира Фролова, о котором мы уже упоминали. В начале ХХ века он был невероятно востребован: мозаики его мастерской появились на фасаде дома Набоковых на Большой Морской улице в Петербурге и особняка Рябушинского на Малой Никитской в Москве, в церкви Марии Магдалины в Дармштадте, в храме-памятнике Русской Славы в Лейпциге и Никольском Морском соборе в Кронштадте. И это далеко не полный список. После революции художник также не остался без работы: выполненные им мозаики украсили Мавзолей Ленина, Дом правительства Белорусской ССР в Минске, павильоны Всесоюзной сельскохозяйственной выставки (будущей ВДНХ) в столице СССР. Но наибольшую славу ему принесли мозаичные панно, созданные для станций «Маяковская», «Автозаводская» и «Новокузнецкая» Московского метро. Последние свои работы он заканчивал уже во время блокады Ленинграда: их отправили в Москву по Дороге жизни. 3 февраля 1942 года Владимир Фролов умер от голода. В память о мастере на станции метро «Новокузнецкая» в наши дни установлена мемориальная доска.

Спас на Крови тоже едва не погиб во время блокады Ленинграда. Об этом сегодня напоминает одна из 20 памятных плит на фасадах собора, пострадавшая от обстрелов: ее поверхность испещрена выбоинами и следами от осколков. А в 1961 году в центральном куполе обнаружили неразорвавшийся немецкий снаряд, застрявший в своде прямо на уровне руки Спасителя, то есть получалось, что мозаичный Христос словно удерживал его почти два десятка лет. Снаряд с особой осторожностью извлекли из свода и благополучно утилизировали за пределами города.

Нетрудно себе представить, каким было состояние храма. В годы блокады в нем размещался морг, позднее здание использовал Малый оперный театр в качестве склада для хранения декораций, а какое-то время Спас на Крови частично занимало картофелехранилище. В конце концов храму вернули статус памятника архитектуры, но лишь в 1970-м он стал филиалом музея «Исаакиевский собор», что позволило начать реставрационные работы. А в 1975 году мост, возле которого получил смертельное ранение Александр II, был цинично назван мостом Гриневицкого – в честь убийцы, бросившего бомбу под ноги императора и взорвавшего себя вместе с ним. Мост переименовали только в 1998-м: он стал Ново-Конюшенным.

Годом ранее, в 1997-м, отреставрированный собор наконец открыл свои двери для всех желающих, и сегодня редкий гость покидает Петербург без посещения этого музея. По воскресным и праздничным дням в Спасе на Крови проводятся богослужения.

 

Храмы на Крови

Свой храм на Крови есть в Угличе. Он связан с историей сына Ивана Грозного – царевича Дмитрия, погибшего в 1591 году при не выясненных до конца обстоятельствах. Официальная версия гласит, что царевич умер, упав на нож во время эпилептического припадка, неофициальная – что восьмилетнего ребенка убили люди, нанятые Борисом Годуновым. В 1606 году Дмитрий был причислен к лику святых. На берегу Волги, на месте его трагической гибели, сначала поставили небольшую деревянную часовню, а в 1630 году ее сменила рубленая церковь, освященная во имя святого благоверного царевича Димитрия Угличского. Наконец, в 1692-м по указу царей Петра I и Ивана V здесь возвели пятиглавую каменную церковь с шатровой колокольней, сохранившуюся до наших дней. Ее красный цвет символизирует кровь, пролитую на этом месте. В интерьере храма, на его западной стене, внимание привлекает фреска, изображающая смерть царевича. В церкви хранятся носилки и рака, а также большой слюдяной фонарь – все эти предметы использовались в 1606 году при переносе мощей Димитрия из Углича в Архангельский собор Московского Кремля. Тут можно увидеть и угличский набатный колокол, возвестивший о гибели отрока.

Другой храм на Крови появился в 2003 году в Екатеринбурге – на том месте, где в ночь с 16 на 17 июля 1918 года была убита семья Николая II. В 1977-м дом инженера Николая Ипатьева, в котором содержался и был расстрелян последний российский император с семьей, по решению Политбюро сровняли с землей. Распоряжение исполнил тогдашний первый секретарь Свердловского обкома КПСС Борис Ельцин (Екатеринбург назывался Свердловском с 1924 по 1991 год). Только в 1990-м на пустыре, оставшемся после сноса Ипатьевского дома, установили памятный крест, и тогда же впервые была озвучена идея строительства церкви. Первый камень храма заложили в 1992 году, однако в силу нехватки средств у местной епархии строительные работы пришлось отложить. Как оказалось, на целых восемь лет. Открывшийся здесь в 2003 году большой пятиглавый собор, выстроенный в русско-византийском стиле, включает в себя два храма: верхний освящен во имя Всех святых, в земле Российской просиявших, а нижний – во имя новомучеников и исповедников Церкви Русской. Теперь тут хранятся и некоторые сохранившиеся детали интерьера Ипатьевского дома.