ОПУС Бориса Ельцина

Вечером 20 марта 1993 года на телеэкранах появился президент Борис Ельцин: «Уважаемые сограждане, я обещал вам выступить по итогам съезда». Такими вот будничными словами и открывалось его обращение к народу, посвященное мерам по преодолению кризиса власти.

Вся власть – президенту!

Свое выступление президент начал не слишком динамично: дескать, «много пришлось анализировать, сделать определенные прогнозы». Что будет горячо, стало ясно тогда, когда Ельцин сообщил об уже принятых им «непростых решениях».

Он напомнил, что, избирая его в 1991 году президентом, граждане определялись: или назад в коммунистический тупик, или вперед по дороге, которой уже идет все человечество. И свой выбор россияне сделали в пользу второго сценария. Кое-что вроде удалось сделать, но мешает постоянный кризис власти, заявил Ельцин. Однако корень проблем не в конфликте между президентом и съездом народных депутатов, а, по его словам, в «глубоком противоречии между народом и прежней большевистской, антинародной системой», которая сейчас намерена «восстановить утраченную власть над Россией».

Завершившийся неделей ранее VIII съезд народных депутатов, утверждал Ельцин, «по сути дела, стал генеральной репетицией реванша бывшей партноменклатуры». Президент разоблачил подобную лживую политику, когда идут клятвы верности Конституции, текст которой «корежат и перекраивают в угоду собственным интересам», но при этом отказывают людям в праве самим определять свою судьбу, например на референдуме о собственности граждан на землю или об основах новой Конституции.

«Съезд похоронил апрельский референдум», – объявил Ельцин, упрекнув депутатов и в том, что они трусливо ушли от решения вопроса о досрочных выборах. Дальше он припомнил им возврат к имперской идеологии и лозунгам холодной войны, что неизбежно должно было привести к конфликтам со странами ближнего и дальнего зарубежья.

Съезд практически отменил систему разделения властей, свои любые действия объявляет законными, а Конституционный суд никак не займет принципиальной позиции, подчеркнул президент. В итоге, заявил Ельцин, запущен маховик антиконституционного переворота, правительство не может нормально работать, потому что Банком России и внебюджетными фондами «безраздельно» распоряжается Верховный Совет.

Но в стране, продолжал президент, не может быть двух правительств, которые ведут «принципиально разную политику». Это обрекает граждан на тяжелую жизнь, ведь экономикой нельзя управлять «голосованиями, репликами от микрофонов, через парламентскую говорильню и митинговщину», тем более в кризисное время. Безвластие – это прямой путь к хаосу и катастрофе, сказал Ельцин, пояснив, что окопавшиеся в Верховном Совете работники бывшего аппарата ЦК КПСС это хорошо понимают, поскольку они и выступили «режиссерами VIII съезда». Нельзя позволить старой партноменклатуре опять воцариться в России, довести ее до очередной революции, а значит, и гибели!

После краткого экскурса в историю командно-административной системы президент заявил, что возможности компромисса исчерпаны, поиски согласия с консервативной частью депутатского корпуса далее бессмысленны потому, что она хочет лишить президента власти. Следовательно, он должен взять на себя ответственность за судьбу страны.

«Сегодня я подписал указ об особом порядке управления до преодоления кризиса власти. В соответствии с указом на 25 апреля 1993 года назначается голосование о доверии президенту и вице-президенту Российской Федерации», – прозвучало с телеэкранов.

Одновременно на референдум, объявлял Ельцин, будут вынесены проекты и новой Конституции, и закона о выборах федерального парламента, после чего съезда народных депутатов уже не будет. Пока же, по его словам, полномочия депутатов сохраняются, но в соответствии с вышеназванным указом юридической силы не будут иметь никакие их решения, направленные против самого этого указа, распоряжений президента и постановлений правительства.

В конце обращения к россиянам Ельцин перечислил поручения, которые он дал правительству. Там было всем сестрам по серьгам: речь шла и о передаче земли в частную собственность через приватизационные чеки, и о приватизации недвижимости, и о поддержке малого и среднего бизнеса, и о борьбе с безработицей, и о защите госслужащих. С инфляцией тоже будет борьба, и будет контроль над денежной эмиссией, и скоро начнут компенсировать сгоревшие вклады, и порядок с льготами предприятиям тоже станут наводить, раздавал обещания президент.

Завершалось обращение и вовсе пророческими словами: «Я предлагаю цивилизованный, основанный на фундаментальных принципах Конституции выход из кризиса без чрезвычайщины и произвола, без танков и баррикад, без митингов и забастовок». Увы, пророчество не сбылось.

Так почему Ельцин отказался от поиска компромисса с депутатами, почему пошел на приостановку деятельности парламента и почему обвинил VIII съезд в антиконституционном перевороте?

Декабрьский компромисс

Причина крылась в решениях, принятых депутатами на этом съезде. В первую очередь – об отказе соблюдать джентльменское соглашение, которое было достигнуто на предыдущем, VII съезде, завершившем свою работу всего тремя месяцами ранее. В те времена политическая ситуация менялась более чем стремительно – даже не за месяцы или недели, а за считанные дни либо вообще часы…

VII съезд открылся 1 декабря 1992 года и был, таким образом, приурочен и к первой годовщине экономических реформ Егора Гайдара, проводившихся в формате «шоковой терапии», и к концу срока предоставленных Ельцину дополнительных властных полномочий. В повестке дня съезда значилось около десятка вопросов, но основными для страны были две пары из них.

Первая пара – о ходе экономической реформы и о председателе Совета министров РФ. Напомним, что 1 ноября 1991 года президенту было разрешено 13 месяцев не представлять кандидатуры премьера, а лично руководить правительством.

Вторая пара вопросов была связана с очередной корректировкой действующей Конституции и с обсуждением хода работы над новым Основным законом. Необходимость его принятия признавали все ветви власти, но они не могли достичь согласия по тексту проекта Конституции.

Конфликтности съезду придали доклад и содоклад, посвященные ситуации в экономике. С первым выступил Гайдар, второй сделал председатель Верховного Совета Руслан Хасбулатов. Естественно, в оценках сделанного и перспективах задуманного они сильно разошлись. Добавил градуса и Ельцин. Он уже понимал, что особые полномочия ему не продлят, а потому выступил с инициативой стабилизационного периода на год-полтора. Дескать, перестаем друг с другом конфликтовать, никто никого не разгоняет и не отменяет, а каждый занимается своим делом: президент и правительство – реформами, а депутаты – необходимым стране законодательством, включая и Конституцию.

При этом живое творчество депутатских масс, конечно, не позволило идти точно по повестке. Основные ее пункты смешались между собой, что, кстати, способствовало политическому торгу и разменам. Например, Ельцин хотел утвердить Гайдара премьером, а потому уступал съезду полномочия по назначению министров и контролю над ними. Одновременно он не мог допустить появления в Конституции поправок, ограничивающих его власть. Так что все свои уступки президент пытался продать по несколько раз, но депутаты уже тоже стали тертыми рыночниками.

Впрочем, после провала с утверждением кандидатуры Гайдара Ельцин не выдержал и 10 декабря прямо со съезда выступил с обращением к гражданам России. Он потребовал уже в январе провести референдум с вопросом: кому народ доверяет возрождение страны – президенту-реформатору или консервативному съезду? При этом отвергнутого депутатами Гайдара Ельцин пообещал оставить во главе кабинета (Гайдар исполнял обязанности председателя правительства с июня 1992 года).

Съезд стал шарахаться от одного решения к другому – от кулуарных переговоров с президентом до публичных угроз отправить его в отставку. Подоспела и соответствующая конституционная поправка: статья 121.6 о запрете роспуска законно избранных органов государственной власти была дополнена установлением процедуры автоматического импичмента президента, если он совершает таковые действия. В результате Ельцин демонстративно покинул VII съезд вместе со своими сторонниками, но срыва кворума не вышло.

В конце концов сторонам пришлось искать компромисс.

После изнурительных консультаций депутаты 12 декабря 1992 года приняли постановление «О стабилизации конституционного строя РФ». Помимо новой процедуры утверждения премьера и обещаний не начинать друг с другом войны там были еще два пункта. Первый – о проведении 11 апреля 1993 года референдума по основным положениям новой Конституции (но не о доверии президенту или съезду, как изначально предлагал Ельцин). А второй пункт вводил мораторий на вступление в силу только что принятых поправок к действующему Основному закону, в том числе и самой неприятной для президента – об автоматическом импичменте.

Дальше же произошло то, что одни посчитали предательством со стороны Ельцина, другие – необходимой политической жертвой, а кто-то – полной победой парламента. 14 декабря 1992 года по итогам сложного рейтингового голосования (в этом и состоял новый порядок утверждения главы кабинета) Гайдар окончательно потерял шансы на кресло премьера. Новым председателем правительства стал внушавший куда большее доверие депутатам Виктор Черномырдин.

«Бес попутал!»

Между тем 1993 год сразу же начался с борьбы по поводу трактовок только что заключенного компромисса. Президентская сторона доказывала: в постановлении съезда написано, что в преддверии референдума Верховный Совет должен утвердить проект Конституции, подготовленный президентом, но там ничего не сказано о том, что депутаты должны в этом подготовительном процессе принимать полноправное участие.

Руководство съезда в ответ предупреждало, что конституционный референдум ни в коем случае нельзя превращать в опрос о доверии ветвям власти.

Вскоре и президент, и депутаты стали делать все, чтобы референдум был сорван, но при этом каждая из сторон хотела, чтобы вина за это пала на противника. Хасбулатов в какой-то момент явно охладел к идее сохранения баланса сил. Ельцин, судя по всему, тоже. Он тянул как с текстом проекта новой Конституции, так и со своими вопросами к плебисциту, а затем и вовсе заявил, что без референдума в принципе можно было бы обойтись, если бы съезд пошел с президентом на конституционное соглашение. Хасбулатов, в свою очередь, неожиданно выдвинул идеи об одновременных перевыборах обеих властей, от чего ранее съезд категорически отказывался, а также о повышении самостоятельности правительства.

Президент, со своей стороны, немного подумал – и все же выдвинул на референдум свои четыре вопроса. Правда, больше политические, чем юридические, – о президентской республике, двухпалатном парламенте, принятии Конституции специальным собранием и о праве собственности граждан на землю, которого тогда у них в полном смысле не было.

Ход был за съездом – и депутаты решили сделать вид, что их принуждают к плохим решениям. Дескать, свои вопросы Ельцин не успел подать в положенный срок, а стало быть, им придется созывать внеочередной съезд, чтобы либо передвинуть дату референдума, либо все-таки взять на себя ответственность за его отмену.

В ночь накануне 10 марта 1993 года – дня начала работы VIII съезда – со стороны Хасбулатова, видимо, все же была сделана попытка убедить Ельцина, что вину за срыв всенародного голосования должны брать на себя обе ветви власти. Попытка явно не удалась. В итоге депутаты пошли на обострение: на следующий день постановление предыдущего, VII съезда «О стабилизации конституционного строя РФ» от 12 декабря 1992 года было объявлено не соответствующим Конституции. Комментарий спикера Хасбулатова был краток: «Бес попутал!»

Поскольку все пункты отмененного постановления были взаимоувязаны, то вступили в силу и отложенные поправки к Конституции, касавшиеся в том числе и автоматического импичмента. Так что когда Ельцин выступил с инициативой введения «особого порядка управления страной» (ОПУСа), эта самая неприятная для него поправка и сработала. Над главой государства нависла перспектива импичмента.

Несостоявшийся импичмент

Верховный Совет в ответ на ОПУС выступил со своим обращением к народу, констатировав применение статьи 121.6 Конституции в связи с планом Ельцина приостановить властные полномочия депутатов. Но на всякий случай было решено подать запрос в Конституционный суд (КС). И тут суду все-таки пришлось занять ту принципиальную позицию, в отсутствии которой его только что упрекнул в своем обращении к гражданам президент.

Хотя председатель КС Валерий Зорькин в течение всех последних кризисных месяцев держал позицию арбитра, теперь надо было делать какой-то выбор. Конституционный суд установил, что в заявлении Ельцина есть признаки действий по нарушению конституционного строя. Такое странное решение пришлось принимать потому, что официального текста указа об ОПУСе на тот момент так и не появилось.

26 марта 1993 года в Кремле открылся IX (и опять внеочередной) съезд народных депутатов. Началась процедура вынесения импичмента президенту. И тут же президентский указ был опубликован, только под названием «О деятельности исполнительных органов до преодоления кризиса власти». Самые жесткие пункты из него были убраны, однако решение о назначении референдума осталось, хотя и о доверии исключительно президенту.

Пока депутаты собирали голоса за импичмент, команда Ельцина вывела на улицы его сторонников. Им глава государства заявил, что с поста все равно не уйдет – вне зависимости от решений съезда. В кулуарах стали распространяться слухи, что против парламента применят отравляющий газ, что войска уже по-тихому введены в Кремль, что депутатам дорого обойдется решение о прекращении полномочий президента (кстати, факт приготовления баллонов с газом, но только со слезоточивым, впоследствии был подтвержден).

Все эти факторы сыграли свою роль. В итоге импичмент не состоялся: за него проголосовали 617 депутатов, а для отрешения Ельцина от должности требовалось 689 депутатских голосов (поставленный на голосование вопрос об отставке спикера Хасбулатова также не набрал нужного числа голосов).

На этом же съезде на 25 апреля был назначен всероссийский референдум. На решение народа выносилось целых четыре вопроса: доверяете ли вы президенту,

одобряете ли его социально-экономическую политику и считаете ли необходимым проведение досрочных выборов президента и народных депутатов?

Команда Ельцина развернула первую в истории новой России широкомасштабную пиар-кампанию со слоганом «Да, да, нет, да!». То есть едва достигнутый компромисс был тотчас же нарушен. Широкая антипрезидентская коалиция, которая больших медийных возможностей не имела, надеялась на то, что телевизор и газеты проиграют холодильнику. Тяжелая экономическая ситуация действительно вроде бы поддержке президента и правительства не способствовала. Но, как потом оказалось, не помогла она и депутатам.

Пикирующий конституционный кризис

Конфликт развивался и вширь, и вглубь, затягивая в свою воронку все большее число политических сил.

25 апреля 1993 года состоялся всероссийский референдум о доверии властям. Большинство российских СМИ приняли участие в агитационной кампании в поддержку лозунга «Да, да, нет, да!», выдвинутого сторонниками Ельцина.

Накануне, 21 апреля, Конституционный суд по специальному запросу парламента учредил порядок определения результатов референдума. Устанавливалось, что по первым двум вопросам для принятия положительного решения необходимо было получение более половины голосов от числа участвовавших в референдуме (в голосовании 25 апреля приняли участие 68,8 млн человек). По остальным же – о необходимости проведения досрочных выборов президента и депутатов – требовалось большинство голосов от общего числа избирателей (107,3 млн человек).

Результаты референдума были официально утверждены только 5 мая. Первый вопрос (о доверии президенту) – 58,7% «да», решение принято. Второй вопрос (об одобрении политики президента и правительства) – 53% «да», решение принято. Третий вопрос (о перевыборах президента) – 49,5% «да», решение не принято. Четвертый (о перевыборах депутатов) – 67,2% «да», решение не принято. И тем не менее президентская сторона сразу же интерпретировала итоги референдума как свой полный успех. Главная мысль заключалась в том, что Ельцин получил от народа обновленную легитимность, а к парламенту существует явное недоверие.

Президентский вариант новой Конституции РФ был опубликован еще 30 апреля. 1 мая в Москве прошла крупная демонстрация уже не парламентских, а уличных противников исполнительной власти. Правоохранители разгоняли манифестантов, те сопротивлялись. Завязались настоящие уличные бои. В общей сложности с обеих сторон пострадали сотни человек, по столице поползли слухи и о нескольких десятках погибших.

20 мая в «Известиях» был напечатан указ президента «О созыве Конституционного совещания и завершении подготовки проекта Конституции РФ». Согласования со съездом этот документ не получил. 29 мая на страницах «Советской России» Хасбулатов обвинил Ельцина в очередной попытке «протащить диктаторскую Конституцию» и расправиться с парламентом.

Конституционное совещание начало работу 5 июня 1993 года с большого скандала. Выступление Хасбулатова зашикивалось, одного особо рьяного депутата-коммуниста президентская охрана вынесла из зала, взяв за руки и за ноги. Верховный Совет активизировал подготовку собственного конституционного проекта, с ровно противоположными президентскому варианту положениями.

В конце июня под предлогом отсутствия реакции Ельцина на коррупционные скандалы в его окружении Хасбулатов объявил о своем уходе с Конституционного совещания. Зорькин также отказался от участия в его работе. Одобрение Конституционного совещания президентский проект Основного закона РФ получил 12 июля, при этом подавляющая часть предложений депутатов оказалась не учтена.

В августе в Петрозаводске проходило заседание Совета глав республик РФ. После него на большой пресс-конференции Ельцин сделал заявление о «решительной политической схватке», предстоящей уже в сентябре, и об «артподготовке» к ней.

Лидеры оппозиции из Верховного Совета немедленно обвинили президента в намерении развязать гражданскую войну. Ельцин и не скрывал, что готовится к силовому сценарию. В первой половине сентября он провел несколько совещаний с министрами-силовиками, посетил дивизию внутренних войск имени Дзержинского, давая понять, что армия на его стороне.

Хасбулатов уже открыто демонстрировал свое отношение к президенту. 18 сентября, выступая на всероссийском совещании Советов народных депутатов всех уровней с критикой в адрес Ельцина, он выразительно похлопал себя пальцами по горлу,

намекая на излишнее пристрастие президента к алкоголю. Телевидение транслировало мероприятие, и Ельцин посчитал, что спикер перешел красную черту. До кровавого противостояния осени 1993 года оставалось совсем немного. 21 сентября в вечернем телевизионном эфире президент в обращении к народу сообщил, что подписал указ № 1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации».

 

1990

4 марта

Состоялись выборы народных депутатов РСФСР.

Май-июнь

I съезд народных депутатов избрал Бориса Ельцина председателем Верховного Совета – высшим должностным лицом России – и принял Декларацию о государственном суверенитете РСФСР.

1991

12 июня

На всенародных выборах первым президентом РСФСР избран Борис Ельцин (57% в первом туре), вице-президентом – Александр Руцкой.

Октябрь-ноябрь

V (внеочередной) съезд народных депутатов предоставил президенту дополнительные полномочия сроком на 13 месяцев, позволив ему лично возглавить правительство. Новым председателем Верховного Совета избран Руслан Хасбулатов.

12 декабря

Верховный Совет РСФСР ратифицировал Беловежское соглашение о прекращении существования СССР.

1992

Декабрь

VII съезд народных депутатов РФ отказался продлить дополнительные полномочия президента и утвердить назначение Егора Гайдара председателем правительства. Премьер-министром избран Виктор Черномырдин.

1993

10–13 марта

VIII (внеочередной) съезд народных депутатов ввел в действие поправки к Конституции, ограничивающие полномочия президента.

20 марта

Борис Ельцин объявил о введении «особого порядка управления страной» и назначении референдума о доверии президенту.

26–29 марта

IX (внеочередной) съезд народных депутатов не набрал необходимого большинства при голосовании по вопросу об отрешении Ельцина от должности и назначил на 25 апреля проведение всероссийского референдума.

25 апреля

Состоялся всероссийский референдум по четырем вопросам: о доверии президенту, одобрении его экономической политики, о досрочных выборах президента и народных депутатов.

 

 

«Президент бы власть не отдал»

Занимавший в 1993 году пост руководителя Службы безопасности президента РФ Александр Коржаков впоследствии рассказал, как готовилась к возможному импичменту президентская сторона

В скандальной книге «Борис Ельцин: от рассвета до заката», изданной в 1997 году, уже отставленный от должности Коржаков вывалил на суд публики весьма неприглядные воспоминания о работе с первым президентом России. По признанию многих коллег Коржакова, тем самым бывший начальник охраны Ельцина, ранее пользовавшийся его безграничным доверием, нарушил множество профессиональных и человеческих табу, предав огласке в том числе и то, что изначально не предназначалось для посторонних ушей и глаз. В силу этого ряд «пикантных деталей», о которых написал Коржаков, не может быть проверен по другим источникам информации. Впрочем, рассказ о том, как Ельцин готовился к возможному импичменту в марте 1993 года, к таковым, судя по всему, не относится. Предлагаем вниманию читателей журнала «Историк» этот рассказ из книги Коржакова.

…Весной, 20 марта, 1993 года Ельцин обратился к гражданам России сразу по двум каналам телевидения и сказал, что подготовил указ об особом порядке управления в стране. Документ будет действовать до тех пор, пока не удастся преодолеть кризис власти.

Спустя четыре дня после телеобращения заседание Верховного Совета началось с истеричной критики Ельцина. Конституционный суд усмотрел в высказываниях Бориса Николаевича повод для объявления ему импичмента. А еще через пару дней, 26 марта, открылся внеочередной съезд народных депутатов России, который должен был решить, будет импичмент или нет.

22 марта Ельцин вызвал Барсукова [на тот момент Михаил Барсуков – комендант Московского Кремля, начальник Главного управления охраны Российской Федерации. – Н. Б.]:

– Надо быть готовыми к худшему, Михаил Иванович! Продумайте план действий, если вдруг придется арестовывать съезд.

– Сколько у меня времени? – поинтересовался генерал.

– Два дня максимум.

Президент получил план спустя сутки.

Суть его сводилась к выдворению депутатов сначала из зала заседаний, а затем уже из Кремля. По плану указ о роспуске съезда в случае импичмента должен был находиться в запечатанном конверте. После окончания работы счетной комиссии (если бы импичмент все-таки состоялся) по громкой связи из кабины переводчиков офицеру с поставленным и решительным голосом предстояло зачитать текст указа. С кабиной постоянную связь должен был поддерживать Барсуков, которому раньше всех стало бы известно о подсчете голосов.

Если бы депутаты после оглашения текста отказались выполнить волю президента, им бы тут же отключили свет, воду, тепло, канализацию… Словом, все то, что только можно отключить. На случай сидячих забастовок в темноте и холоде было предусмотрено «выкуривание» народных избранников из помещения. На балконах решили расставить канистры с хлорпикрином – химическим веществом раздражающего действия. Это средство обычно применяют для проверки противогазов в камере окуривания. Окажись в противогазе хоть малюсенькая дырочка, испытатель выскакивает из помещения быстрее, чем пробка из бутылки с шампанским. Офицеры, занявшие места на балконах, готовы были по команде разлить раздражающее вещество, и, естественно, ни один избранник ни о какой забастовке уже бы не помышлял.

Президенту «процедура окуривания» после возможной процедуры импичмента показалась вдвойне привлекательной: способ гарантировал стопроцентную надежность, ведь противогазов у парламентариев не было.

Каждый офицер, принимавший участие в операции, знал заранее, с какого места и какого депутата он возьмет под руки и вынесет из зала. На улице их поджидали бы комфортабельные автобусы.

Борис Николаевич утвердил план без колебаний.

28 марта началось голосование по импичменту. Каждые пять минут Барсуков докладывал о результатах подсчета голосов. <…>

Но указ зачитывать не пришлось. Примерно за час до объявления результатов голосования мы уже знали их. Тогда Михаил Иванович позвонил президенту и сообщил:

– Импичмента не будет.

Ельцин сказал:

– Надо службу заканчивать. Пусть они там еще побесятся, поголосуют, повыступают… Давайте быстро ко мне.

Барсуков отдал президенту заклеенный конверт с указом. Так никто и не услышал этого текста. Шеф положил конверт в письменный стол, обнял и расцеловал Михаила Ивановича:

– Спасибо за службу.

Все уже собрались в белой столовой, на третьем этаже. Там были также Черномырдин, Грачев, Илюшин, Баранников. Посидели минут сорок, выпили за победу, хорошо закусили и мирно разошлись.

Так что, если бы даже импичмент состоялся, президент бы власть не отдал…

Никита Брусиловский