На дне

Сегодня оказаться на Хитровке не так уж сложно. Чтобы попасть туда, нужно пройти по улице Солянка, свернуть возле храма Рождества Богородицы на Стрелке в Подколокольный переулок и затем, миновав церковь Святого Николая Чудотворца в Подкопаях, достигнуть большого сквера – это, собственно, и есть нынешняя Хитровская площадь. А вот до конца 1920-х годов добропорядочные горожане старались позабыть дорогу на Хитровку и без особой надобности сюда не приходить.

Хитрово-благотворитель

Плохая репутация этого места отнюдь не была «врожденной». В XV веке здесь располагалось село Подкопаево (Подкопаи), тогдашнее предместье Москвы. Когда в 1493 году Кремль выгорел почти дотла, великий князь Иван III поселился, как сообщает летопись, «в крестьянских дворех» у церкви Николы в Подкопаеве и прожил там около года, пока для него не построили новые деревянные кремлевские палаты. Называли эту местность еще и Кулишками: так именовались то ли топкие, болотистые места, то ли расчищенные поляны среди густого леса. Слово настолько прижилось, что его не забыли и много позже, когда от леса в этих краях ничего не осталось. Сегодня прозвище «на Кулишках» сохраняют некоторые церкви на Солянке, в Малом Трехсвятительском и Петропавловском переулках.

В XVII веке рядом с храмом Николая Чудотворца находился двор стольника и воеводы Емельяна Бутурлина, участвовавшего в выборах Михаила Романова на царство, а позже проявившего себя в многочисленных тогда столкновениях с крымцами, поляками и шведами. В следующем столетии это был ничем не примечательный район с небогатыми дворянскими усадьбами, большей частью деревянными. В начале XIX века на месте будущей Хитровской площади располагались владения вдовы коллежского секретаря Бажуковой и вдовы коммерции советника Калустовой. Во время пожара 1812 года дворовые постройки сильно пострадали, а привести усадьбы в порядок прежние хозяева не могли – не хватало средств. В течение 11 лет выгоревшие владения обозначались в документах как «пустопорожние» и никак не использовались.

Перемены наступили в 1823 году, когда оба участка на аукционе купил генерал-майор Николай Хитрово. Он жил по соседству: его усадьба размещалась напротив, на другой стороне Подколокольного переулка. Николай Захарович Хитрово, выходец из старинного дворянского рода, в свое время принадлежал к свите императора Александра I в чине флигель-адъютанта. Он приходился зятем знаменитому полководцу Михаилу Голенищеву-Кутузову, будучи женат на его второй дочери Анне Михайловне – их свадьбу посетил сам император. Кроме того, Хитрово отличился в войнах с Францией и Турцией, но в 1809 году после тяжелого ранения был вынужден выйти в отставку.

Генерал мог сдать новоприобретенные земли в аренду – это было в духе той эпохи. Однако он выбрал другой, куда более необычный путь: Хитрово решил подарить купленный участок городу для создания здесь мясного и зеленного рынка. В 1824 году он писал московскому генерал-губернатору князю Дмитрию Голицыну: «Я имею честь донести вашему сиятельству представление о намерении моем построить лавки против предполагаемой пред домом моим новой площади, с пожертвованием на планировку оной 1000 (тысячу) рублей ассигнациями». Разрешение было получено, и Хитрово взялся за обустройство площади. Он намеревался возвести целый комплекс каменных двухэтажных корпусов, включающих лавки и подвалы. Очищенную от руин и мусора площадь замостили, вокруг высадили деревья «для благовидимости». Но завершить работы генерал не успел, скончавшись в 1827 году, а его сыновья не смогли (а скорее, не захотели) довести замысел отца до конца. И все же рынок был открыт, хотя и получил масштабы гораздо скромнее, нежели задумывал Николай Захарович. В его честь местные жители назвали рынок Хитровым торгом, площадь – Хитровской, а затем и весь район стал именоваться Хитровкой. Чуть позже городские власти утвердили эти названия, придав им официальный статус. Так Хитровка появилась на свет.

«Роковая сила Хитровки»

Поначалу на новой площади и вправду шла торговля зеленью и мясом. Раз в год, перед Рождеством Христовым, сюда привозили из подмосковных деревень «мороженую живность» и продавали ее в течение двух-трех недель. Однако на Хитровке начали торговать и другими товарами, а вскоре сюда стал стекаться разношерстный люд в поисках сезонной или временной работы – от землекопов и каменщиков до прислуги. Новый импульс этому процессу дали реформы 1860-х годов: после отмены крепостного права отток крестьян в города усилился – и многие, не сумев отыскать себе постоянного места на крупных предприятиях или в домах обеспеченных москвичей, шли на Хитровку, чтобы найти хоть какой-нибудь заработок. Так площадь стала настоящей «биржей труда», где всегда можно было за небольшую плату нанять неквалифицированную рабочую силу.

Постепенно рынок наполнился людьми, не имевшими к торговле мясом и зеленью никакого отношения. Не всем приходившим в поисках работы удавалось найти себе применение – и в результате они надолго оставались на Хитровке, поскольку идти им было больше некуда. Площадь и окружавшие ее переулки стали местом сосредоточения городских низов, для которых здесь же открывались ночлежки и трактиры. К профессиональным нищим, клянчившим милостыню у городских церквей и прямо на улицах, добавились представители пестрого преступного мира – «мокрушники», «медвежатники», портные, перешивавшие ворованные шубы, писари, подделывавшие бумаги и подписи… Встречались здесь и проститутки. Местные торговки и съестные лавки продавали дешевую еду из низкосортных или испортившихся продуктов. Процветали притоны, где нелегально шла игра на деньги.

Городские власти на рубеже XIX–XX веков неоднократно предпринимали попытки благоустроить Хитровку: появились новые торговые лавки, уборные и даже столовые для неимущих. Но ничего не помогало: «хитрованцы», как называли постоянных обитателей площади и ее окрестностей, не сдавались, решительно не собираясь менять свои привычки и свой быт. По воспоминаниям современников, тут одновременно находили приют несколько десятков тысяч человек. Проживали они в многочисленных ночлежках, называвшихся по фамилиям домовладельцев – Бунина, Румянцева, Ярошенко, Кулакова. Кстати, хозяева таких домов получали весьма солидный доход, выжимая деньги буквально из каждого сдаваемого внаем угла. Самой мрачной славой пользовался дом Кулакова, размещавшийся между Певческим и Петропавловским переулками. Он состоял из нескольких каменных корпусов с 64 ночлежными квартирами на 767 мест, но в действительности каждую ночь в нем находили пристанище не менее 3000 человек. Располагались они в страшной тесноте, спали даже под нарами и в проходах.

Переводчица и драматург Татьяна Щепкина-Куперник (правнучка знаменитого актера Михаила Щепкина) писала: «Вся ужасная, роковая сила Хитровки заключается в том, что нигде больше за такие ничтожные деньги просуществовать нельзя. Человек, у которого пятак в кармане, может быть спокоен за день-два обеспеченных. Переночует он даром в ночлежном доме, в крайнем случае заплатит две-три копейки за ночлег, на остальное поест «обрезков» или «бульонки» – и сыт. Наконец, даже если у него нет этого пятачка, его роковой дефицит не так чувствителен на Хитровке; человек не пропадет: кажется, уж ничего у него нет – одни лохмотья? На Хитровке и на них спрос будет. Ему за эти лохмотья дадут несколько копеек, да еще в придачу худшее рубище, чтобы заменить проданное и хоть как-нибудь прикрыть грешное тело».

Кроме ночлежек центрами хитровской жизни стали трактиры: «Пересыльный», «Сибирь», «Каторга» – все эти названия были неформальными, принятыми лишь у «хитрованцев». Писатель Владимир Гиляровский, знаток Москвы, многократно бывавший в этих местах и оставивший немало очерков о них, отмечал, что каждый из трактиров имел свой контингент. «В «Пересыльном» собирались бездомники, нищие и барышники, в «Сибири» – степенью выше – воры, карманники и крупные скупщики краденого, а выше всех была «Каторга» – притон буйного и пьяного разврата, биржа воров и беглых. «Обратник», вернувшийся из Сибири или тюрьмы, не миновал этого места. Прибывший, если он действительно «деловой», встречался здесь с почетом. Его тотчас же «ставили на работу». Полицейские протоколы подтверждали, что большинство беглых из Сибири уголовных арестовывалось в Москве именно на Хитровке», – свидетельствовал он.

Среди здешних обитателей встречались и те, кто пытался честно заработать «трудовую деньгу», переписывая, например, роли для актеров. Это позволяло выручить 40–50 копеек в день, которые в тот же вечер и пропивались. Другие «хитрованцы» чинили обувь, плели корзиночки для детских игр, заворачивали в бумажки дешевые карамели. Но главными на Хитровке были именно уголовники. Кто-то являлся сюда уже «с опытом работы», кто-то проходил обучение прямо здесь: как залезть в карман, разрезав его заточенной монеткой; как ускользнуть от полиции, нырнув в проходной двор; кому немедленно сбыть краденое, чтобы тут же оказаться в выигрыше.

Бывали на Хитровке и гости, известные всей стране, – писатели, драматурги, художники и режиссеры. Так, в 1881 году сюда приходил Лев Толстой, желавший посмотреть на жизнь городских низов, на неприглядную правду московской нищеты. А в 1902 году Гиляровский, которого «хитрованцы» никогда не трогали и искренне уважали, привел в одну из ночлежек режиссеров Константина Станиславского и Владимира Немировича-Данченко и художника-декоратора Виктора Симова. Они готовились к постановке в Московском Художественном театре новой пьесы Максима Горького «На дне».

«Экскурсия на Хитров рынок, – вспоминал позже Станиславский, – лучше, чем всякие беседы о пьесе или ее анализ, разбудила мою фантазию и творческое чувство. Теперь явилась натура, с которой можно лепить… Все получило реальное обоснование, стало на свое место. Делая чертежи и мизансцены или показывая артистам ту или иную сцену, я руководствовался живыми воспоминаниями, а не выдумкой, не предположением». Приходили сюда и те, кто стремился помочь «униженным и оскорбленным»: так, на Хитровке нередко можно было увидеть сестер основанной великой княгиней Елизаветой Федоровной Марфо-Мариинской обители милосердия.

Исчезновение и возрождение

События 1917 года не могли не изменить и без того непростого уклада Хитровки. Сразу после революции владельцы ночлежных домов лишились своей прибыли: постояльцы отказались вносить какую-либо плату. Уровень преступности, взлетевший по всей стране, здесь и вовсе зашкаливал. Уже с 1923 года Моссовет предпринимал попытки уничтожить это логово разбойников и преступных элементов, но раз за разом они оканчивались неудачей. Помогли только радикальные меры: в начале 1928-го Хитровскую площадь и соседние переулки оцепила милиция, выпускавшая всех желающих, но никого обратно не впускавшая. В том же году на месте снесенного рынка был разбит сквер.

А в 1935-м исчезло и старое название площади: теперь Хитровка стала площадью Максима Горького. В честь пролетарского писателя к тому времени уже переименовали и его родной Нижний Новгород, и центральную улицу Москвы – Тверскую. В данном случае, судя по всему, сказалась слава той самой пьесы «На дне», которую впервые поставил на своей сцене МХТ. Новое, соответствующее название получил и соседний Хитровский переулок, сохранявший его до 1994 года. Заметим, что такое решение властей едва ли можно назвать удачным, поскольку бывшие на тот момент Хитровские площадь и переулок располагались довольно далеко от бывшей Тверской и путаница в «горьковских» адресах стала постоянной головной болью московских почтальонов.

В 1937 году основное пространство площади заняло четырехэтажное здание школы, каких в то время возводилось множество. Типовой проект разработал архитектор Константин Джус-Даниленко. А в конце 1960-х площадь Максима Горького, формально еще сохранявшаяся на карте столицы, была упразднена и исчезла из городских справочников.

Дому Николая Хитрово, которому своим появлением была обязана Хитровка, можно сказать, повезло: его спрятали, но все-таки не снесли. Еще в 1936-м здесь развернулось строительство огромного жилого дома для Военно-инженерной академии имени В.В. Куйбышева, располагавшейся неподалеку, на Покровском бульваре. По проекту архитектора Ильи Голосова возвели восьмиэтажное здание в стиле постконструктивизма, которое украсили две статуи работы скульптора Алексея Зеленского – юноши с отбойным молотком и книгой в руках и девушки с винтовкой и снопом колосьев. Отныне, только пройдя сквозь его большую арку во двор, можно увидеть бывший дом Хитрово, на котором чудом уцелели герб дворянской фамилии и даже барельеф, изображающий античного воина в шлеме. Облик этого воина поразительно напоминает черты лица самого генерал-майора Хитрово, что дает основание предполагать, что перед нами – его портрет. Сейчас это здание, имеющее статус объекта культурного наследия федерального значения, занимает Медицинский колледж № 6 (ранее имени Клары Цеткин).

Долгое время в этих краях не происходило никаких значительных перемен, но в 2010 году район Хитровки опять преобразился. Электромеханический техникум, занимавший помещения школы, переехал на новое место, и опустевшее здание вскоре снесли. Согласно принятому тогда проекту здесь должен был вырасти девятиэтажный бизнес-центр. Однако против этого выступили местные жители, которых поддержали и многие другие москвичи, а также краеведы и архитекторы. Реализацию проекта приостановили, а затем свернули. Городские власти, прислушавшись к мнению общественности, приняли решение отказаться тут от какого-либо строительства и восстановить существовавший прежде сквер.

В 2014 году Хитровская площадь вновь возникла на карте города. Разбитый на ней сквер быстро полюбился москвичам и гостям столицы, став местом отдыха молодежи и туристов. В его центре разместились информационные стенды, подробно рассказывающие об интригующей истории Хитровки, о людях, живших (и промышлявших) здесь в былые времена. Пожалуй, это можно считать наилучшим вариантом для сегодняшней, не забывающей свое прошлое Москвы.