Ловушка для князя Голицына

Отношения с Крымским ханством неоднократно оказывали серьезное влияние на внутриполитическую ситуацию в Московском государстве. Однако эффект неудачных Крымских походов Голицына был поистине беспрецедентным: по сути, именно они создали предпосылки для свержения царевны Софьи и утверждения у власти ее сводного брата – Петра I, который до неузнаваемости преобразил вверенную ему державу.

Геополитический контекст

В сложной картине международных отношений первой половины 1680-х годов все явственней ощущалось усиление османского фактора. Турция, на протяжении нескольких столетий угрожавшая своим западным соседям, теперь вновь наступала по всем фронтам. Апофеозом стала осада Вены, сердца владений Габсбургов, предпринятая летом 1683 года 200-тысячной османской армией во главе с великим визирем Кара-Мустафой. Император Леопольд I был вынужден бежать из столицы. Лишь в сентябре объединенные силы Священной Римской империи и Речи Посполитой под командованием польского короля Яна Собеского сумели отбросить турок от Вены.

С этого момента все более актуальной становилась идея союза христианских государств, призванного противостоять османской угрозе. Частью этой угрозы было и Крымское ханство, выступавшее как преданный вассал турецкого султана и активно участвовавшее в инициированных им военных операциях. Под эгидой папы римского в 1684 году была создана Священная лига, объединившая Речь Посполитую, Венецианскую республику и Священную Римскую империю, управлявшуюся австрийскими Габсбургами. Постепенно, несмотря на противодействие некоторых представителей польской политической элиты, складывалось понимание, что в данный союз должно быть включено и Московское царство.

В Москве активным сторонником вхождения в Священную лигу выступал глава Посольского приказа боярин Василий Голицын, фаворит Софьи и ключевая политическая фигура в период ее регентства. Его усилия увенчались успехом в 1686 году, когда был заключен Вечный мир с Речью Посполитой. С одной стороны, этот договор подводил итог десятилетиям противостояния с Польшей за Украину (в частности, признавалась юрисдикция Московского царства над Киевом), а с другой – предусматривал участие русской армии в общей борьбе христианских государств против османской экспансии.

Два похода

Уже в конце 1686 года Москва объявила о готовящемся походе против Крымского ханства. Войско, насчитывавшее, по некоторым подсчетам, более 100 тыс. человек, смогло выступить в мае 1687 года. Его возглавил сам Голицын, решивший поискать не только дипломатических, но и военных побед. Соединившись с казацкими полками украинского гетмана Ивана Самойловича, армия около месяца двигалась по выжженной степи к Крыму. Крымский хан, понимая, что прямое военное столкновение с такой мощной силой вряд ли принесет успех, прибег к традиционной «скифской» тактике. Татары отступали, засыпая колодцы, поджигая траву и тем самым лишая противника возможности добывать питьевую воду и фураж для лошадей. От реки Самары русское войско дошло до Мокрой Московки, а потом к речкам Конские Воды (ныне Конка) и Карачекрак. До полуострова оставалось еще около 60 верст. Здесь стало понятно, что дальнейшее продвижение армии представляет для нее смертельную опасность. Как писал французский наблюдатель Фуа де ла Нёвилль, «отсюда войско не могло идти далее по причине засухи, которая была так велика, что, по собранным известиям, все поля и луга выгорели на 50 миль кругом и невозможно было никоим образом достать фуража».

Оценив ситуацию, Голицын решил повернуть назад. Так, фактически не побывав в бою, армия возвращалась, неся большие потери в трудных климатических условиях. «…Множество людей и лошадей должно было погибнуть у москвитян вследствие сильных жаров и недостатка фуража. Многие умерли или сделались неспособными к битвам от кровавого поноса, недостатка пищи и худого качества ее, так как по причине поста солдаты московские принуждены были питаться соленою, полусгнившею рыбою», – сообщал де ла Нёвилль.

Русскому правительству, и прежде всего самому Голицыну, срочно требовался стрелочник, на которого можно было бы списать неудачу. Помог донос, обвинивший Самойловича в нежелании воевать с турками и татарами: якобы гетман приказал своим казакам жечь степь. Разбирательство оказалось скорым. Самойлович был лишен гетманской булавы и отправлен в ссылку, а его место занял небезызвестный Иван Мазепа, который спустя два десятилетия предаст Петра I, перейдя на сторону шведов.

Новый поход на Крым начался почти через полтора года. Он был необходим как для выполнения Москвой своих союзнических обязательств, так и для укрепления царевны Софьи и Голицына у власти. Учтя опыт первой кампании, теперь выступили ранней весной 1689 года, чтобы преодолеть путь к полуострову в менее жаркую погоду. Сценарий во многом повторялся. Редкие нападения крымцев на отряды московского войска были отбиты. 20 мая армия Голицына встала лагерем неподалеку от Перекопа. Татары не предпринимали никаких активных действий против русских, как бы заманивая их на свою территорию, а Голицын не решался двигаться дальше. Завязались переговоры, не давшие конкретных результатов. Наконец Голицын, отправив в Москву и союзникам победные реляции, приказал войскам возвращаться домой.

Многие современные историки полагают, что прагматичный дипломат посчитал свою миссию выполненной. Ведь он показал татарам, что русская армия способна загнать их в Крым, а кроме того, оттянул на себя военные силы, которые не смогли поддержать наступление турок в Польше и Венгрии. Однако в то время было иное мнение о мотивах решений Голицына. Например, окольничий Иван Желябужский в своих записках передал такой слух: «А боярин князь Василий Васильевич Голицын у стольников и у всяких чинов людей брал сказки, а в сказках велено писать, что к Перекопу «приступать невозможно потому, что в Перекопе воды и хлеба нет». И после тех сказок он, боярин князь Василий Васильевич Голицын, взял с татар, стоя у Перекопа, две бочки золотых». Впрочем, позднее якобы обнаружился обман: «…те золотые явились на Москве в продаже медными, а были они в тонкости позолочены».

Политический итог

Возвращение Голицына из второго Крымского похода вызвало бурную радость у царевны Софьи. Она, сравнивая своего фаворита с ветхозаветным пророком, писала ему: «Не хуже израильских людей вас Бог извел из земли египетския, тогда чрез Моисея, угодника своего, а ныне чрез тебя, душа моя!» Как только стало известно о движении войск обратно в Москву, Софья отправляла «братцу Васеньке» послание за посланием: «А вы, свет мой, не стойте, пойдите помалу: и так вы утрудились. Чем вам платить за такую нужную службу? Наипаче всех твои, света моего, труды. Если б ты так не трудился, никто б так не сделал».

Грамота, посланная Голицыну от имени двух царей-соправителей Ивана и Петра, также отмечала его «радетельную службу», «что такие свирепые… неприятеля твоею службою не нечаянно и никогда неслыханно от наших царских ратей в жилищах их поганских поражены, и побеждены, и прогнаны и что объявились они сами своим жилищам разорителями: пришед в отчаяние и в ужас, в Перекопи посады, и села, и деревни все пожгли и из Перекопи с своими поганскими ордами тебе не показались и возвращающимся вам не явились». Однако эта грамота означала позицию лишь властной группировки, близкой Софье и Милославским, родственникам самой царевны и царя Ивана по матери. В целом же в обществе походы Голицына, как мы видели по слухам, передаваемым Желябужским, оценивались куда более скромно. Этим-то и решили воспользоваться сторонники Петра и клана Нарышкиных. Как отмечал известный биограф царя-реформатора академик Михаил Богословский, возвращение Голицына и прием, оказанный ему Петром, стали поводом к новым столкновениям между придворными партиями, приведшим в конечном счете к перевороту в пользу Петра Алексеевича.

19 июля 1689 года Софья выехала встречать князя и его воевод к столичным Серпуховским воротам, жаловала их «к руке». Оттуда процессия двинулась в Кремль, где участников похода приветствовали царь Иван и патриарх Иоаким. Петра на церемонии не было. На следующий день Голицын и другие военачальники побывали у царя Петра в селе Коломенском, но не нашли там радушного приема.

Софья же продолжала череду торжеств в честь «победы над агарянами». 23 июля в Новодевичьем монастыре отслужили обедню, после которой Софья жаловала бояр и воевод «кубками фряжских питей», а «ротмистров, и стольников, и поручиков, и хорунжих, и иных московских чинов людей» водкою. Был подготовлен указ и о вручении наград участникам похода, но Петр поначалу не давал на то согласия. Лишь после долгих уговоров юный царь утвердил документ. Он был обнародован 27 июля и даровал «победителям» земли, деньги, меха и кубки. Петр отказался принять делегацию, приехавшую его благодарить. Находившийся на русской службе шотландец генерал Патрик Гордон, участник Крымских походов, отметил в своем дневнике: «Все поняли, что согласие младшего царя было вынужденное с великим насилием, что возбудило его еще больше против военачальника и против главнейших советников при дворе из противной стороны».

Царевна в долгу не осталась и возобновила антинарышкинскую пропаганду среди стрельцов. Уже 28 июля тот же Гордон зафиксировал в дневнике, что придворные ожидают открытого разрыва Софьи с Петром, «который, вероятно, разрешится величайшим озлоблением». Последовавшие через несколько дней события, связанные с бегством младшего царя в Троице-Сергиев монастырь, подтвердили это предчувствие.

Противостояние Москвы и монастыря, где обосновался Петр, окончилось победой будущего императора. Одним из последних, уже в сентябре 1689 года, в обитель прибыл Голицын с сыном, что означало его подчинение власти юного царя. Фаворит Софьи был лишен боярства и всего имущества и приговорен к ссылке. Среди обвинений, инкриминированных бывшему «канцлеру», числилось и то, что он, «пришед к Перекопу, промыслу никакого не чинил и отступил, каковым нерадением царской казне учинил великие убытки, государству разорение, а людям тягость». Так Крымские походы оказались своеобразной ловушкой для князя Голицына: именно они запустили маховик событий, приведших к свержению Софьи и де-факто установлению власти Петра I.

 

Канцлер предпетровского времени

Василий Голицын (1643–1714) – ярчайший политический деятель конца XVII столетия. Традиционную для представителей московской аристократии карьеру юный князь начал при дворе царя Алексея Михайловича. В царствование Федора Алексеевича он стал боярином, возглавил Пушкарский приказ, активно занимался вопросами формирования регулярной армии и реформирования системы налогообложения. Пик политической карьеры Голицына пришелся на годы регентства царевны Софьи. В мае 1682-го он был назначен главой Посольского приказа, отвечавшего за внешнюю политику Московского царства. С этого же времени князь курировал Иноземный и Рейтарский приказы. Царевна оказывала своему фавориту всяческое покровительство.

В качестве руководителя московской дипломатии, или, как его называют некоторые историки, «канцлера предпетровской поры», Голицын ориентировался на союз со Священной Римской империей и Речью Посполитой, призванный противостоять агрессии Османской империи и ее вассала – Крымского ханства. Именно он стал инициатором заключения Вечного мира с Речью Посполитой в 1686 году и вступления Русского государства в Священную лигу. По свидетельствам зарубежных наблюдателей, князь, получивший редкое по меркам того времени образование, владел несколькими иностранными языками, хорошо говорил на латыни. Как писал французский дипломат Фуа де ла Нёвилль, он вел разговоры с иноземцами, «не заставляя их пить, да и сам не пил водки, а находил удовольствие только в беседе». Голицын собрал обширную библиотеку и имел дом в Москве, обставленный на европейский манер. Будучи убежденным западником, по словам де ла Нёвилля, он намеревался «поставить Московию на одну ступень с другими государствами» и для этого получал «точные сведения о состоянии европейских держав». После отстранения от власти царевны Софьи и заключения ее в Новодевичий монастырь Голицын был лишен боярства и имущества. Последние 25 лет своей жизни князь провел в ссылке, скончался в селе Кологоры Пинежской волости.

 

Что почитать?

Лавров А.С. Регентство царевны Софьи Алексеевны. Служилое общество и борьба за власть в верхах Русского государства в 1682–1689 годах. СПб., 2017

 

Под знаменами Миниха и Ласси

В течение нескольких столетий крымцам удавалось избегать вторжения московского войска на их территорию. Ситуация изменилась во время Русско-турецкой войны 1735–1739 годов

В плане военных действий, подготовленном главнокомандующим русской армией генерал-фельдмаршалом Христофором Минихом, крымское направление занимало видное место. В апреле 1736 года, организовав осаду Азова, он во главе войска, насчитывавшего 54 тыс. человек, выступил в поход на Крым. Спустя месяц русские достигли Перекопа и овладели крепостью. Путь на полуостров был открыт.

Миних двинулся вглубь Крыма, где за месяц им были взяты многие города, в том числе Гёзлев (Евпатория). В июне произошли бои под Бахчисараем. Об их результате фельдмаршал сообщал: «Мы полную викторию получили, но в то время наши люди в таком были сердце, что никак невозможно было их удержать, чтоб в Бакчисарае и в ханских палатах огня не подложили, отчего четверть города и ханские палаты, кроме кладбища и бань, сгорели».

Опустошив столицу ханства, Миних решил вернуться к Перекопу. Проведенный в сентябре смотр показал, что в ходе крымской кампании полегла половина войска, при этом только 2 тыс. человек погибли на поле боя, а остальные умерли от болезней, труднопереносимой жары и перенапряжения. Главнокомандующий оправдывал свое возвращение к границам Крыма тем, что «поныне исполнено столько, сколько в человеческой возможности было». На осень 1736 года он ставил задачу «привести полки в доброе состояние, укрепить перекопскую линию, усилить крепость и держать татар в Крыму, чрез что они сами себя принуждены будут разорить». В Петербурге остались недовольны избранной им стратегией и настаивали на возвращении в Крым.

Главным направлением военных действий на 1737 год Миних избрал турецкую крепость Очаков, а новый поход на Крымский полуостров осуществил другой российский полководец – генерал-фельдмаршал Петр Ласси. В начале мая он выступил из Азова с 25-тысячным корпусом. Его появление на полуострове стало полной неожиданностью для противника, поскольку Ласси решил форсировать Сиваш, а не идти через Перекоп. У Карасубазара (Белогорска) его корпус разбил татар в двух битвах. 14 июля 1737 года город был взят и сожжен. Турецкий летописец сделал такие записи об этом походе: «Проклятые московиты опять, подобно злым духам, вошли в чистое тело Крыма и вдруг дерзнули предать разрушению и опустошению город Кара-Су. Хотя по мере возможности и старались оказать им сопротивление, но ни хан, ни жители не в силах были устоять против многочисленности огненного крещения проклятых; все от мала до велика повергнуты были в смущение и потеряли голову». Основными врагами русского войска, разорявшего Крым, снова стали сильная жара и нехватка воды и кормов для лошадей. В конце июля Ласси принял решение вывести свой корпус с территории полуострова. Императрице Анне Иоанновне он доложил, что продолжить пребывание в Крыму «без великого армии разорения миновать было нельзя».

В следующем году Ласси повторил свой марш в Крым. Перейдя в июне Сиваш, он осадил Перекопскую крепость, гарнизон которой капитулировал под натиском противника. Вскоре на горизонте показались серьезные объединенные силы турок и крымских татар. На военном совете было решено не наступать далее вглубь полуострова, а двигаться к Днепру. Отходившая русская армия подверглась атаке, но нападение было отбито, при этом сам крымский хан едва не попал в плен.

Походы Миниха и Ласси нанесли большой урон Крымскому ханству. Многие жилища на полуострове были разрушены. В одном из донесений Миних указывал, что в Крыму насчитывалось 200 тыс. татарских семей, которые имели дома «каменного строения и мазанки», а не жили в кибитках, и теперь эти дома «по разорению, за неимением лесу, в несколько лет вновь построить будет невозможно».

Неудачи австрийцев – союзников русских в войне против Османской империи 1735–1739 годов привели к заключению Белградского мира. По его условиям Россия не получила серьезных территориальных приобретений, однако эта война навсегда изменила расклад сил в Черноморском регионе. После походов Миниха и Ласси Крым стал объектом геополитических претензий Российской империи, в состав которой он войдет полвека спустя.

(Фото: Legion-Media)