Ледовое побоище

775 лет назад, 5 апреля 1242 года, произошло знаменитое Ледовое побоище – крупнейшее для своей эпохи столкновение западного, католического мира с русским, православным. Смысл этого события можно понять только на фоне сложившейся тогда общеевропейской ситуации.

 Ледовое побоище. Худ. В.А. Серов. 1942

Год 1241-й и начало 1242-го – один из самых страшных периодов в истории Европы. После разгрома Руси орды монголов вторглись в Польшу и Венгрию. С разницей всего в два дня, 9 и 11 апреля 1241 года, в битвах при Легнице и на реке Шайо соответственно, завоевателям удалось полностью разгромить армии этих двух государств. Удары монголов обрушились также на земли Австрии, Моравии, Валахии, Болгарии, других европейских стран.

К началу марта 1242 года монгольские отряды, пройдя Хорватию, достигли побережья Адриатического моря. Паника, возникнувшая в Европе еще до вторжения, охватила все страны, в том числе и удаленные от театра боевых действий. В Германии и других землях было объявлено о начале крестового похода против варваров, многие нашивали крест на одежду, готовясь к решительной схватке, но дальше разговоров дело не шло. Впрочем, той же весной монгольские армии повернули назад и покинули Европу – так же стремительно, как и вторглись в нее. Свои крестоносные амбиции немецкие рыцари решили реализовать совсем на другом конце Европы – в Прибалтике.

Едва ли можно признать случайностью тот факт, что наступление рыцарей немецкого Ливонского ордена на русские земли совпало по времени с наступлением монголов на Центральную и Южную Европу. При этом под удар немцев попали земли Великого Новгорода – города, не подвергшегося монгольскому завоеванию (власть монголов Новгород признает позже). И дело не только в том, что земли эти не были пока разорены и потому представляли интерес в экономическом отношении. Немецкие крестоносцы явно понимали смертельную для себя опасность конфликта с монгольскими завоевателями и действовали, так сказать, на «нейтральной» территории. Причем действовали весьма энергично.

Разведка боем

Еще 12 мая 1237 года папа Григорий IX утвердил образование нового – Ливонского – ордена, формально считавшегося филиалом Тевтонского ордена в Ливонии. В самом конце лета 1240 года крестоносцы развернули наступление на псковские земли. 16 сентября псковское войско потерпело поражение у Изборска. Участь этих земель была решена. «И затем пришли немцы и взяли град Псков, и сидели немцы во Пскове два года», – свидетельствует псковский летописец.

Союз Ливонского ордена с Псковом был крайне невыгоден Великому Новгороду. Ситуация осложнялась еще и тем, что в это самое время новгородцы рассорились со своим князем, двадцатилетним Александром Ярославичем, который только что, в июле 1240 года, одержал первую из своих громких побед – над шведами на берегах реки Невы. Можно думать, что в условиях неизбежного столкновения с орденом Александр настаивал на принятии каких-то непопулярных мер, к которым в Новгороде оказались не готовы. «…Той же зимой вышел князь Александр из Новгорода к отцу в Переяславль с матерью и с женою и со всем двором своим, рассорившись с новгородцами», – читаем в так называемой Новгородской Первой летописи старшего извода.

Александр Невский. Центральная часть триптиха. Худ. П.Д. Корин. 1942

Очень скоро новгородцам пришлось пожалеть об этом. Зимой 1240–1241 годов немцы в союзе с «чудью» (эстами) покорили союзные Новгороду племена вожан («води») и основали замок в погосте Копорье – форпост для наступления на собственно новгородские земли. «И не одно это зло было от них, – рассказывает далее Новгородская Первая летопись, – но и Тесов взяли, и в тридцати верстах от Новгорода воевали, купцов побивая, по Луге и до Сабли». Новгородская волость подвергалась также нападениям язычников литовцев: «…и захватили по Луге всех коней и скот, и нельзя пахать было по селам, да и не на чем».

Новгородцы вынуждены были вновь обратиться к великому князю Владимирскому Ярославу Всеволодовичу, отцу Александра, испрашивая для себя князя. Ярослав дал им в князья другого своего сына – Андрея. Тот был младше Александра и не обладал ни достаточным авторитетом, ни военным опытом своего брата. «Тогда, посовещавшись, послали новгородцы владыку [архиепископа. – А. К.] с мужами опять – за Александром», – продолжает летописец. И далее, под следующим, 1241 годом: «Пришел князь Александр в Новгород, и рады были новгородцы. В том же году пошел князь Александр с новгородцами, и с ладожанами, и с корелою, и с ижорянами на немцев, на город Копорье, и взял город; немцев же привел в Новгород, а иных отпустил по своей воле, а изменников вожан и чудь повесил».

Но то была лишь разведка боем перед большой войной. По сведениям некоторых летописей, Александр казнил каких-то «крамольников» и в самом Новгороде, а вскоре вновь покинул город и вернулся на короткое время «в Русь» – возможно, для переговоров с отцом о совместных действиях против ливонцев. Во всяком случае, когда в 1242 году Александр выступил в поход на орденские владения, рядом с ним был его брат Андрей с «низовским» (то есть суздальским) войском, присланным в помощь Ярославом Всеволодовичем.

И вновь обратим внимание на хронологическое совпадение. Война с орденом пришлась на те самые дни, когда войско Батыя двинулось из Европы на Волгу. Для Южной Руси – галицких и волынских земель – это означало новое разорение, новую кровь. И как же важно было для Новгорода сдержать вражеский удар на своей, так и не разоренной монголами территории!

Отстоять Новгород

«Пошел князь Александр с новгородцами и с братом Андреем и с низовцами на Чудскую землю, против немцев, и захватил пути все – до Пскова, – свидетельствует летописец. – И занял князь изгоном [внезапным, стремительным набегом. – А. К.] Псков, схватил немцев и чудь и, оковав, заточил их в Новгороде, а сам пошел на чудь…»

«…Он изгнал обоих братьев-рыцарей, положив конец их фогтству, и все их слуги были прогнаны. Никого из немцев там не осталось: русским они оставили землю…» – так повествует о потере Пскова немецкий автор «Ливонской рифмованной хроники», составленной в конце XIII века.

После освобождения Пскова военные действия были перенесены на территорию, контролируемую орденом, – в Эстонию, или Чудь, как называли эти земли на Руси. И так случилось, что первое же столкновение передового русского отряда с немцами обернулось для князя серьезной неудачей. Александр «пустил… свой полк в зажитья», однако отправленные в «розгон» (разведку) Домаш Твердиславич, брат тогдашнего новгородского посадника Степана Твердиславича, и новгородец Кербет встретились с крупными силами противника и не смогли выдержать удар. Домаш и многие другие были убиты, «а иных в плен взяли, а иные к князю прибежали в полк». Но на то Александр и признается великим полководцем, что он сумел превратить эту неудачу в победу.

Князь отступил на лед Чудского озера. Было самое начало апреля, и лед на озере был еще достаточно крепок, чтобы выдержать тяжесть его рати. Немцы с союзниками преследовали русских. «Узрев их», Александр и новгородцы расположили свои полки «на Чудском озере, на Узмени, у Воронья камня». Эти ориентиры приводит Новгородская Первая летопись. Узмень – это узкий пролив, соединяющий Чудское и Псковское озера; другое его название – Теплое озеро. Что же касается Вороньего камня, то его местоположение историки определяют по-разному. Наиболее убедительным кажется предположение, согласно которому так назывался мыс на острове Вороний в северо-восточной части Теплого озера, неподалеку от устья реки Желчи. Сама битва, вошедшая в историю как Ледовое побоище, произошла 5 апреля 1242 года, в субботу, на Похвалу Пресвятой Богородицы, и это совпадение дня сражения с днем значимого церковного праздника (празднуемого в субботу пятой недели Великого поста) должно было показаться знаменательным воинам Александра Невского, в глазах которых немцы не являлись вполне христианами – но латинянами «римского закона».

«И наехали на полк немцы и чудь, и пробились свиньей [клином. – А. К.] сквозь полк, и была тут великая сеча немцам и чуди, – свидетельствует новгородский летописец. – Бог же и святая София и святые мученики Борис и Глеб, за которых новгородцы кровь свою проливали, – тех святых великими молитвами пособил Бог князю Александру; и пали тут немцы, а чудь спину показала. И гнались за ними, избивая, семь верст по льду, до Соболичского берега; и погибло чуди без числа, а немцев 400, а 50 в плен взяли и привели в Новгород».

«И была сеча зла, и треск от ломающихся копий стоял, и звон от ударов мечами, словно замерзшее озеро двинулось; и нельзя было льда видеть, ибо покрыт он был кровью. <…> И возвратился князь Александр со славной победой. И многое множество пленных было в полку его, и вели босыми подле коней тех, кто именует себя «Божьими рыцарями»» – так рассказывает о битве и ее исходе автор Жития Александра Невского, трудившийся уже после смерти князя, но ссылавшийся на неких «самовидцев» произошедшего…

Сражение на Чудском озере имело огромное значение для судеб России. Победа новгородско-суздальских дружин Александра Невского существенно изменила соотношение сил в регионе. Власти ордена вынуждены были обратиться к русскому князю с предложением о мире – на самых выгодных для Новгорода условиях. «В том же году, – читаем в Новгородской Первой летописи, – прислали немцы [к князю Александру] с поклоном».

Немцы ссылались на то, что напали на новгородские земли в то время, когда Александра на новгородском престоле не было, а следовательно, перед князем они не виноваты. «Что заняли мы силою без князя Водь, Лугу, Псков, Латыголу – от того всего отступаемся. А что мужей ваших в плен захватили – готовы тех обменять: мы ваших отпустим, а вы наших пустите» – такими были их речи. Размен пленными состоялся, и мир был заключен.

Так в тяжелейших условиях начавшегося ордынского ига и чудовищного разорения большей части Руси Новгород сумел отстоять незыблемость своих границ, ставших со временем северо-западными границами всего Московского, а затем и Великорусского государства.


Алексей Карпов