История коренизации

Журнал «Историк» публикует документы из фондов Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), рассказывающие о массовой украинизации жителей Малороссии и Новороссии в 1925–1928 годах, когда Украинской республикой руководил генеральный секретарь ЦК КП(б)У Лазарь Каганович

1930, Донецкая обл. Первая колхозная

Первая коллективная вспашка на полях колхоза им. Демьяна Бедного. Донецкая область. 1930 год

Именно Лазарю Кагановичу суждено было стать ключевой фигурой в проведении политики коренизации на Украине. Суть коренизации, провозглашенной XII съездом РКП(б) в апреле 1923 года официальным курсом партии, заключалась в создании национальных элит и поддержке национальных языков и культур. Обратной стороной этого процесса зачастую становилось развитие дискриминационных практик по отношению к русским.

Противоречивый характер политики коренизации со всей наглядностью проявился в ходе ее реализации в Украинской ССР. Неукоснительно следовавший указаниям И.В. Сталина Каганович возглавил украинизацию и резко взвинтил ее темпы: при Политбюро ЦК КП(б)У была создана специальная комиссия по украинизации, заметно выросло число украинцев в партийных и советских органах, то же касалось печатных изданий на украинском языке и перевода на украинский преподавания и делопроизводства.

рис. 1. Л.М. Каганович.

Лазарь Моисеевич Каганович (1893–1991)
Фото предоставлено РГАСПИ

Впрочем, значительная часть украинских национал-коммунистов усилия сталинского выдвиженца полагала недостаточными, тем более что очень скоро, столкнувшись с массовым сопротивлением со стороны обрусевших украинцев и русских, Каганович взял курс на некоторое смягчение политики украинизации пролетариата, среди которого был высок процент признающих своим родным языком русский. Многочисленные и острые дискуссии, питавшиеся обоюдным недовольством широких кругов сторонников и противников украинизации, продолжались на всем протяжении 1920-х годов, что нашло отражение в самых разных документах, отложившихся в РГАСПИ.

В предлагаемой подборке документов сделан упор на эмоционально вовлеченную «живую речь» очевидцев тех событий: это и «письма во власть», и сама власть, представленная выдержками из стенограмм заседаний Политбюро ЦК КП(б)У, Оргбюро ЦК ВКП(б) и одной из сессий ЦИК СССР. Протесты анонимных рабочих из Харькова и письмо последовательного критика перегибов украинизации Юрия Ларина1 соседствуют здесь с выступлениями проводников украинизации, среди которых не только Лазарь Каганович, но и поборники еще более жесткого курса на дерусификацию.

Документы извлечены из личного фонда Л.М. Кагановича (Ф. 81) и двух описей фонда 17 (ЦК КПСС): описи 113 (Оргбюро ЦК) и описи 85 (Секретный отдел ЦК)2. В подборке они размещены по хронологическому принципу. Письма (документы № 3, 4, 8) публикуются без купюр; все остальные документы – с сокращениями, что оговорено в заголовке предлогом «из», а в тексте обозначено отточием в квадратных скобках. Явные ошибки и опечатки исправлены, стилистические особенности сохранены.

№ 1. Из резолюции апрельского пленума ЦК КП(б)У 1925 года по украинизации

В итоге двухлетней работы партия достигла некоторых результатов в области украинизации советского аппарата и в деле народного просвещения. Но эти достижения шли главным образом снизу, путем естественной украинизации советского аппарата, соприкасающегося с крестьянством, и путем украинизации главным образом низовой школы.
Украинизация же партийного и профессионального аппарата, партийной жизни, работы и всей общественной советской жизни в целом встречала затруднения, а местами и пассивное сопротивление со стороны части рабочих и членов партии. […]

Объективные трудности проведения в жизнь решений партии по национальному вопросу, усугубленные некоторым консерватизмом и пассивным отношением к этой главнейшей задаче партии со стороны главным образом партийного актива, привели к тому, что партия в своих наиболее пролетарских организациях, и в частности в своем активе, не овладела украинским языком и до сего времени не смогла сделать его своим орудием коммунистического воздействия на крестьянские массы. […]

Все это требует от партии, наряду с продолжением работы по украинизации советского аппарата, ускорения украинизации партийного аппарата и украинизации всей партийно-общественной жизни и работы. Партия должна на ближайший период направить свою энергию на овладение и руководство всем культурно-общественным процессом, все более и более расширяющимся, особенно на селе.

Дело упрочения союза рабочего класса с крестьянством и укрепления диктатуры пролетариата на Украине требует решительного устранения консерватизма и пассивности в проведении в жизнь решений партии по национальному вопросу, напряжения коммунистических сил всей партии для овладения украинским языком и украинизации всей внутрипартийной работы. Ведя работу среди русского пролетариата на русском языке, так же как и среди пролетариата других национальных меньшинств на их родном языке, партия должна стремиться к тому, чтобы весь рабочий класс Украины, без различия национальностей, владел украинским языком и активно принял участие в социалистическом строительстве украинской общественной жизни.

Партия должна разъяснить рабочим массам, что украинизация не есть и не может быть лишь делом работников-украинцев, а что это – задача всего рабочего класса Украины в целом, как руководителя Украинской Советской Республики. […]

РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 1. Д. 79. Л. 87–88. Печатный экземпляр

№ 2. Из выступления В.П. Затонского3 на 2-й сессии ЦИК СССР в апреле 1926 года о статусе русских и русского языка на Украине

рис. 6. В.П. Затонский

Владимир Петрович Затонский (1888–1938)
Фото предоставлено РГАСПИ

[…] Затонский. […] Нельзя проводить ларинскую политику4: хочешь по-русски, хочешь по-украински; и нельзя относиться к русским на Украине как к национальному меньшинству. Русские на Украине – не национальное меньшинство, а в первую очередь рабочие. […]

Когда тов. Ларин говорит, что надо уравнять в правах русское нацменьшинство с еврейским, польским, болгарским, то это – чепуха. Никогда, по крайней мере на ряд лет, пока не наступит мировая революция и пока русский язык и русская культура не потеряют своего первенствующего значения на Украине, являющейся ближайшей к РСФСР, к России, Республикой, и где русская культура была в первую очередь культурой большинства рабочего класса, русский культурный язык не будет языком нацменьшинства. Незачем защищать русский язык, и не от кого его защищать, потому что он сам себя защитит, да и мы позаботимся о том, чтобы Украина не была оторвана от РСФСР, от Красной Москвы. […]

РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 1. Д. 84. Л. 63–64. Копия. Машинописный текст

№ 3. Анонимное письмо студентов с Украины И.В. Сталину
[Не позднее 8 мая 1926 г.]

Тов. Сталин!

Вы обязаны вышибить шовинистический дух из зарвавшихся шовинистов-украинцев. Мы, студенты, прочли распоряжение Укрреспублики о принятии в вуз[ы] только лиц, владеющих украинским языком. Такое постановление явно контрреволюционное, тогда долой от нас всех украинцев, а через 10–15 лет от нас из вузов РСФСР, а через десяток лет от нас останутся рожки да ножки, потому что мы передеремся. Тов. Сталин, Вы стальной ленинец, поэтому приложите все усилия и вышибите из друзей контрреволюционеров, всяких Чубарей5, Петровских6 и пр[очих], национализм поганый.

Если им хочется, чтобы был их топорный язык всесоюзным, то пусть будет он, но только не озлоблять население. По-нашему, надо во всесоюзном масштабе договориться, чтобы один язык по всем республикам был обязательным, но только не по капризу данной республики, а утвержденный съездом или пленумом советов, а остальные языки – дело всякого гражданина. Если Вы не одернете идиотов, играющих в руку контрреволюции, вроде Чубаря и его последователей, то горе будет нам всем, т.е. искренним сторонникам интернационализма. Сталин, будьте всегда в деле Ленина Стальным, массы за Вами следят и к Вашему голосу прислушиваются, как к самому первейшему последователю Ленина, поэтому долг Ваш – одергивать и солидно всех зарвавшихся дураков вроде Чубаря, Петровского и проч[их].

Мы ругаем шовинистом и поэтому своих фамилий не подписываем, но нас много, и мы рьяные защитники коммунизма, но шовинизм мы ненавидим.

Мы допускаем поощрение национальных потребностей у якутов или тунгузцев7, а не как украинцев, где все отлично говорят по-русски и тот же Чубарь с Петровским заседание открывают на украинском языке, а заканчивают на русском, некоторые из нас очевидцы таких сцен. Мы обвиняем укрдураков за такое глупое постановление о комплектовании вуз[ов]. Может быть, они и нас, оканчивающих вузы, как неукраинцев не возьмут на службу на территории какой-то фиктивной Украины?

О, это будет вызовом нам, русским, и тогда начнется вражда, ведущая к развалу СССР. Не думайте, что возмущающихся шовинистической политикой нас мало, нет, нас много. Слушайте голоса масс, а мы выражаем мнение масс. Наконец, поезжайте на фабрики и спросите мнение партячеек, все они подобными распоряжениями недовольны. Пусть будет господствующим лозунг «Все пролетарии объединяйтесь», все к свету и знанию, без различия национальных наречий, на благо пролетариата войдите в дом науки. А то почему-то только украинцы, а в РСФСР принимаются все. А из кого состоят Украинские ж[елезные] д[ороги], Донбасс и др[угие] заводы, разве не из русских? Тов. Сталин, довольно потворствовать шовинистическим течениям. Не губите пролетарское детище СССР! Одерните шовинистов.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 77. Л. 165–165 об. Подлинник. Рукописный текст

№ 4. Анонимное письмо харьковских рабочих в ЦК ВКП(б)
30 декабря 1926 г.

Во Всесоюзный Центральный комитет ВКП(б)

Мы, рабочие модельного цеха харьковского завода «Серп и молот», категорично протестуем против неслыханного незаконного принуждения рабочих и служащих учиться [украинскому языку] и знать украинский язык. Это только во время царствования атамана Петлюры8, который выбросил лозунг [за] Самостийну Украину, а у нас Советская власть – интернациона[льная], так нельзя принуждать: говори по-китайски, по-украински, когда я хочу говорить, на каком языке я могу говорить; а принуждать [нельзя]: учись по-украински, а то тебя выбросят с работы.

Дорогие товарищи, так не годится – принуждать население в Харькове говорить по-украински, а безработных сколько у нас будет через этот украинский язык; [безработных] печатников у нас в Харькове никогда не было столько, как теперь, а почему столько безработных, каждый день армия безработных растет, и опять экзаменуют сейчас служащих и не один десяток будет на бирже, за что – что не дается ему украинский язык.

1933, Днепропетровская обл

Выступление живой газеты «Сталинец» (дети демонстрируют ее название на украинском языке) в клубе им. И. Сталина. С. Межевая, Днепропетровская область. 1933 год

Дорогие товарищи. Вы, как высший партейный орган, примите меры, пускай отменят этот никому не нужный принудительный украинский язык. Проводите национальную политику как следует, а не то как у нас: не будешь знать украинский – выкинем тебя с работы; и так покамест армия безработных увеличивается благодаря принудительн[ости] украинского языка.

Товарищи, у нас раньше все рабочие читали газету «Коммунист», а теперь, когда она по-украински, так ее никто в руки не берет, а тираж вдвое уменьшился – вот вам и рабочих тогда с типографии долой, а издательство «Коммунист» в связи с этим лопнуло. Вот вам и украинизация.

Заканчиваем, говорим, что насильно нельзя заставлять: знай украинский, а [то] тебя выкинут с работы. Каждый должен говорить, как он умеет.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 529. Л. 86–87 об. Подлинник. Рукописный текст

№ 5. Из стенограммы заседания Политбюро ЦК КП(б)У от 2 февраля 1927 года об обеспечении прав нацменьшинств при проведении украинизации

рис. 4. Диаграммы с результатами украинизации из отчета Л.М. Кагановича к X съезду КП(б)У в 1927 г.

[…] Каганович. Тот, кто думает проводить украинизацию, одновременно не выпячивая обеспечения прав нацменьшинств, тот объективно идет против украинизации.

Голоса с мест. Совершенно верно.

Каганович. Потому что создает у русской и другой национальностей настроения подавленности и вызывает реакцию, которая будет ставить преграды успешному проведению украинизации. Это будет некоммунистический, непартийный подход к проведению украинизации. Именно так мы, большевики, ставим и должны ставить этот вопрос. Когда тов. Шумский9 пытается здесь изобразить дело так, что это есть отступление, то это сугубо неверно.

Принципы родного языка мы должны проводить и проводим. Я не буду входить в детали, это нужно будет подробно проработать, но я думаю, что тут нельзя с одним рецептом подходить ко всей Украине: в Харькове нужен один подход, в другом месте – другой. Правильно ли, что в библиотеках Донбасса, Днепропетровска мало украинских книг? Нет, неправильно. А ставил ли Наркомпрос вопрос об этом? Нет, не ставил. Помогал ли он Донбассу в этом? Нет, не помогал.

рис. 5. Диаграммы с результатами украинизации из отчета Л.М. Кагановича к X съезду КП(б)У в 1927 г.

Голоса с мест. Ставили.

Каганович. Нужно говорить конкретно по каждому отдельному случаю о сопротивлении проведению украинизации, нужно прийти и сказать, что там-то есть такой-то недостаток. Совнарком или ЦК будут стараться устранить эти недостатки. В деле проведения украинизации нужно заниматься не общими рассуждениями, нужно конкретно подходить к каждому случаю. Но мы должны всегда придерживаться принципа, что, проводя украинизацию, мы права нацменьшинств и русских рабочих твердо обеспечим. Нам нужно сейчас обратить внимание на качество украинизации, нужно дифференцировать подход к ней и исправлять недостатки, которые имеются и которые часто представляют собой сплошное головотяпство. Разве факт с Николаевом не есть головотяпство, когда украинизируются русские школы, и т. д.? Такие случаи у нас есть. Можно было бы привести пример и по Одессе, в которой из 9700 учеников, находящихся в школах, 3100 являются украинцами, 3156 – русскими и 2926 – евреями. А школы все украинизированы.

Шумский. Украинизированы с тем, чтобы перевести их [учеников. – Е. Г.] потом в др[угие] школы.

Каганович. Так вы бы раньше перевели [их] в др[угие] школы, а потом уже украинизовывали школы. Нельзя же лишать детей возможности обучаться на своем языке. Естественно, что родители волнуются. […]

РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 1. Д. 88. Л. 19–19 об. Печатный экземпляр

№ 6. Из стенограммы заседания Оргбюро ЦК ВКП(б) от 14 февраля 1927 года об украинизации в Одесской парторганизации

Справка работника милиции, прошедшего курсы украинизации

Справка от Окружной комиссии по украинизации. 1927 год
Предоставлено РГАСПИ

[…] Птуха10. […] Когда мы говорим об украинизации, мы сталкиваемся с очень важным вопросом о кадрах. Проведение украинизации – весьма трудная задача, потому что мы имеем [в городе] 6,5% украинцев – это по неточным данным, а округ украинский, село украинское, поэтому украинизацию проводить нужно, а проводить трудно. При проверке знаний украинского языка, например, среди служащих, мы сталкиваемся с таким явлением, когда к служащим предъявляются невыполнимые требования. Например, уборщице предъявляется требование написать, «как отразилась революция [190]5-го года в украинской литературе». (Смех.) Причем нужно отметить, что это делается под страхом исключения из учреждения. (Каганович. В Киеве уволили 70-летнего старика, сторожа еврейского кладбища, за незнание украинского языка.) Это первый вопрос, второе – это то, что со стороны кадров, проверяющих знания украинского языка, есть стремление заняться более высокой политикой. Так, мы имеем попытку заняться рассмотрением вопроса перемещения работников, отысканием корней, откуда идет великорусский шовинизм. Эти моменты обращают на себя, на мой взгляд, сугубое внимание. […]

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 113. Д. 265. Л. 45–47. Подлинник. Машинописный текст

№ 7. Из стенограммы заседания Политбюро ЦК КП(б)У от 25 февраля 1927 года о дерусификации на Украине

СВИДЕТЕЛЬСТВО_ОБ_ОКОНЧАНИИ_УКРАИНИЗИРОВАННОЙ_СЕМИЛЕТКИ_НА_КУБАНИ_1930

Свидетельство об окончании семилетки Справка от Окружной комиссии по украинизации. 1927 год на Кубани (в перечень школьных предметов вписано «украиноведение»). 1930 год
Предоставлено РГАСПИ

[…] Постышев11. Я насчет этой самой дерусификации. По-моему, этот термин не то что вреден и не то что неправилен, но употреблять его в резолюции, вообще [говоря], не совсем удобно. Что значит дерусификация украинских рабочих? Вовсе не значит, что если есть украинизация, то неизбежным спутником является и дерусификация, и если мы только изучаем украинский язык, то, значит, есть дерусификация. Каждый человек может изучать любой язык.
Каганович. Маркс изучал русский язык.

Чубарь. Маркс начал изучать и писал на русском языке после 45 лет. Это гений был.
Затонский. Ленин свободно читал по-украински.

Постышев. Вот я и говорю, в условиях Украины дерусификация – что это значит? Мы должны помочь рабочему-украинцу не только изучать украинский язык, но и [в том], чтобы культурно ему подняться.
Изучение украинского языка – это еще не все, а вот нужно дерусифицировать обстановку, быт, культуру, само воспитание рабочих-украинцев. Вот в каком смысле это должно быть понято. Если мы изучаем укр[аинский] язык или ставим вопрос об изучении его, а все остальное пойдет по-прежнему, получится только действительно уродство. Поэтому если говорить о дерусификации, то речь идет не только о языке, а нужно дерусифицировать быт, обстановку всего жизненного уклада. Вот что нужно дерусифицировать. И детей это также касается. […]

Затонский. Основные замечания все. Тов. Корнюшин12 здесь опротестовал слова «историческая неизбежность». Я думаю, ничего неловкого в этом нет. Если бы мы шли против течения, если бы мы пытались искривить пути, то мы были бы дураками. В том-то и штука, что процесс украинизации русских городов – это исторически неизбежный процесс. Думаем ли проводить эту украинизацию, ускорять темп или нет – это исторически жизненный, неизбежный процесс. Украина уже вышла из стадии неисторической нации. Поэтому нужно сказать, что мы идем в ногу с историей, ускоряя и облегчая пути исторического развития. […]

РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 1. Д. 88. Л. 31–35. Печатный экземпляр

№ 8. Письмо Ю. Ларина Л.М. Кагановичу о перегибах при проведении украинизации в украинских школах
28 января 1928 г.

Генеральному секретарю ЦК КП(б)У тов. Кагановичу

Дорогой товарищ

Мы условились в конце декабря 1927 г., что когда ко мне обратятся с заслуживающими внимания (по моей оценке) жалобами на недочеты проведения украинизации на практике, то 1) я сообщу их Вам, 2) Вы сделаете распоряжение об их проверке с сообщением мне результатов, 3) при подтверждении примете меры к исправлению соответствующей практики, отметив это в печати или в речи.

Ввиду этого, в связи с состоявшимся недавно опубликованием данных о составе населения Украины по употребляемому им языку, обращаю Ваше внимание на жалобы о чрезмерной украинизации школ соцвоса13, отнявшей у иноязычных возможность учить детей на употребляемом ими языке, какая была до сих пор.

Я ожидал с обещанием Вам [сообщить] об этих жалобах до опубликования ЦСУ14 официальных результатов переписи, произведенной в декабре 1926 г. Теперь в вышедшем недавно № 11 органа ЦСУ СССР «Статистическое обозрение» на стр. 96 опубликованы следующие данные о распределении всего населения УССР по языку, какой оно показало своим родным при переписи в декабре 1926 г. Вот эти данные.

Число лиц (в тыс.) % в населении
Украинский язык 22 164 76,4
Прочие языки 6854 23,6
Итого 29 018 100

Таким образом, почти четверть населения, или около 7 млн человек, показали своим родным языком неукраинский. В том числе около двух третей (точнее, 15,25%) приходится на признавших своим родным языком русский. Особенно велик этот процент, как известно, как раз среди пролетариата.

Между тем, по приводимым ниже сообщениям руководящих деятелей и органов УССР, принятыми мерами уже для половины населения УССР с неукраинским родным языком прекращено существовавшее раньше обучение их детей в школах соцвоса на родном языке (преимущественно на русском).

В изданном в Харькове издательством «Укр[аинский] рабочий» докладе тов. Затонского «Национальная проблема на Украине», сделанном в июле 1926 г. на Пленуме ЦК ЛКСМУ, на стр. 8 сообщается: «Как обстоит дело с украинизацией школ? Если взять школы соцвоса, то мы на 1-е января 1925 г. имеем 77,8% школ с преподаванием на украинском языке».
Таким образом, в 1924–25 учебном году, по сообщению тов. Затонского, еще существовало почти полное соответствие между процентом населения с неукраинским родным языком (23,6%) и процентом школ соцвоса с неукраинским языком (22,2%).

рис. 2. Антимоскальская прокламация, обнаруженная в Сумах. 1928 г.

«Антимоскальская» прокламация, обнаруженная в Сумах. 1928 год
Предоставлено РГАСПИ

Но уже в следующем, 1925–26 учебном году, по сообщению тов. Затонского в том же докладе на той же странице, положение значительно ухудшилось. Тов. Затонский сообщает об этом учебном годе: «Теперь количество их возросло до 80,3%. Школ с преподаванием на русском яз[ыке] – всего 6,5%, смешанных – 4,7%, остальные – с преподаванием на языках нацменьшинства. Таким образом, как видите, соцвос украинизирован, что дальше уж некуда».

Несмотря на заявление тов. Затонского, что «дальше уже некуда», тем не менее после этого в следующем, 1926–27 учебном году сделан дальнейший значительный шаг в лишении населения с неукраинским родным языком существовавшей возможности обучения в школах соцвоса на родном языке. Как сообщил «Харьковский пролетарий» в № от 17 октября 1926 г., имеется уже в начале 1926–27 учебного года следующий результат: «По данным Наркомпроса, школы соцвоса уже украинизировались на 87,8%».

Значит, для всего населения с неукраинским родным языком осталось только 12,2% школ – в то время как число этих лиц составляет 23,6% всего населения УССР, по переписи декабря 1926 г.

Таким образом, соответствие процентов школ и населения (по родному языку), существовавшее на Украине еще в 1924–25 уч. год., последующей практикой украинизации сведено на нет и почти целая половина населения с неукраинским родным языком потеряла ту возможность обучения детей на своем языке, какая была еще в 1924–25 году.

Такая практика проведения украинизации школ соцвоса должна быть признана несомненно извращением и является ограничением национальных прав. Дополнительным извращением является при этом то, что нерусские языки (еврейский, польский, молдаванский, немецкий, греческий и др.) в сумме своей почти не пострадали, а подавляющая часть понижения процента школ с неукраинским языком пришлась как раз на упразднение в школах русского языка как языка преподавания. Между тем из всех классов населения процент признающих родным русский язык едва ли не выше всего, как Вам известно, именно среди пролетариата.

Таким образом, перегиб украинизации школ (свыше и той границы, какую тов. Затонский характеризовал словами «дальше идти некуда») означает не только извращение национальной политики, но еще и создание особых затруднений для культурного роста как раз значительных слоев пролетарского населения.

Ввиду всего этого прошу Вас: 1) проверить сообщаемые украинской печатью сведения о проценте украинизированных школ соцвоса, 2) поскольку оглашенные в укрпечати данные тов. Затонского и Укрнаркомпроса подтвердятся – принять меры для проведения в надлежащем порядке распоряжения о введении неукраинского языка преподавания в таком проценте существующих школ соцвоса, который соответствует проценту населения, показавшему, по переписи декабря 1926 г., родным неукраинские языки, 3) не отказать сообщить мне о результатах настоящего письма по возможности до приезда Вашего в Москву на предстоящий очередной Пленум ЦК.

С тов[арищеским] приветом, Ю. Ларин

РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 1. Д. 84. Л. 2–5. Копия. Машинописный текст

Публикацию подготовил главный специалист РГАСПИ Евгений Григорьев

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ларин Юрий (он же Михаил Александрович Лурье, 1882–1932) – советский партийный и государственный деятель, экономист, публицист.

2 Часть документов РГАСПИ об украинизации в СССР опубликована в первом томе сборника «ЦК РКП(б) – ВКП(б) и национальный вопрос» (М., 2005).

3 Затонский Владимир Петрович (1888–1938) – советский партийный и государственный деятель; в 1922–1924, 1933–1937 гг. нарком просвещения Украины, в 1925–1927 гг. секретарь ЦК КП(б)У, в 1927–1933 гг. председатель Центральной контрольной комиссии КП(б)У. Репрессирован.

4 Имеется в виду выступление Ю. Ларина на той же 2-й сессии ЦИК СССР в апреле 1926 г., где он подверг критике принудительный характер украинизации русскоязычного населения УССР и обратил внимание на отсутствие у русских статуса нацменьшинства. В дальнейшем Ю. Ларин развил эту тему в статье «Об извращениях при проведении национальной политики», опубликованной в журнале «Большевик» (1926. № 23–24. С. 50–58; 1927. № 1. С. 59–69), публикуемом здесь письме Л.М. Кагановичу (док. № 9) и др.

5 Чубарь Влас Яковлевич (1891–1939) – государственный деятель; в 1923–1934 гг. председатель СНК УССР, член Политбюро ЦК КП(б)У, в 1934–1938 гг. заместитель председателя СНК и СТО СССР. Репрессирован.

6 Петровский Григорий Иванович (1878–1958) – советский партийный и государственный деятель; в 1919–1938 гг. председатель Всеукраинского ЦИК и ЦИК УССР, с 1940 г. заместитель директора Музея революции СССР.

7 Тунгузцы, или правильно тунгусы, – старое название эвенков.

8 Петлюра Симон Васильевич (1879–1926) – украинский политический деятель; социалист, один из организаторов Центральной Рады, глава Директории Украинской народной республики (1919–1920).

9 Шумский Александр Яковлевич (1890–1946) – государственный деятель; в 1924–1927 гг. нарком просвещения УССР. Репрессирован.

10 Птуха Владимир Васильевич (1894–1938) – партийный деятель; в 1923–1924 гг. инструктор ЦК КП(б)У, в 1924–1927 гг. инструктор ЦК ВКП(б). Репрессирован.

11 Постышев Павел Петрович (1887–1939) – партийный деятель; с 1924 г. секретарь Киевского губкома (окружкома), в 1926–1930 гг. секретарь ЦК КП(б)У. Репрессирован.

12 Корнюшин Федор Данилович (1893–1938) – партийный и государственный деятель; в 1924–1930 гг. член ЦК КП(б)У, в 1925–1926 гг. секретарь ЦК КП(б)У и член Оргбюро ЦК КП(б)У. Репрессирован.

13 Соцвос (сокр.: социальное воспитание) – течение в советской педагогике 1920–1930-х гг., ориентированное на создание «нового человека» в духе коллективизма, с упором на трудовое воспитание; система местных органов по делам дошкольного и школьного воспитания и политехнического образования.

14 ЦСУ (сокр.: Центральное статистическое управление) – советский орган учета и статистики.