Гиены Европы

Роль Варшавы и Будапешта в судьбе предвоенной Чехословакии была поистине роковой. Одна из причин отказа Праги оказать сопротивление агрессору состояла в том, что если на границе с Германией чехословацкая армия располагала мощными укреплениями, то границы с Польшей и Венгрией не были подготовлены к нападению. Поляки же изготовились нанести чехам удар в спину.

Спор славян о Тешине

Конфликт между Прагой и Варшавой за принадлежность Тешинской области – небольшого региона в Силезии со смешанным чешско-польско-немецким населением, который до конца Первой мировой войны являлся частью Австро-Венгрии, – возник одновременно с образованием в 1918 году независимых Чехословакии и Польши. Границу между двумя новоиспеченными государствами, долгое время отсутствовавшими на политической карте Европы, установил 28 июля 1920 года сформированный Антантой Совет послов. Чехословацкая республика (ЧСР) получила 1273 кв. км тешинской территории с 297 000 населения, а Польская – 1013 кв. км со 137 000 жителей.

Польские власти, бредившие идеей создания Второй Речи Посполитой «от моря до моря» (от Балтийского до Черного), были крайне недовольны таким результатом. Премьер-министр Польши, пианист и композитор Игнацы Ян Падеревский с присущей музыкантам эмоциональностью заявил тогдашнему президенту Франции Александру Мильерану, что «решение, принятое Советом послов, создало между двумя народами пропасть, которую нельзя засыпать».

Поляки и не собирались ее «засыпать». Правда, до прихода к власти в Германии нацистов о «возврате» Тешинской области они могли только мечтать. Ситуация изменилась в январе 1934 года, когда Германия и Польша подписали декларацию, взяв на себя взаимные обязательства ни при каких обстоятельствах не прибегать к силе для разрешения спорных вопросов. Берлин, как и Варшава, имел территориальные претензии к Чехословакии, что стимулировало их к консолидации усилий. Через несколько дней после подписания декларации чехословацкий посланник в Варшаве Вацлав Гирса сообщил в Прагу, что польская сторона считает неизбежным конфликт с ЧСР из-за Тешинской области. Осенью 1934-го Второй отдел Генерального штаба Польши, координируя свои действия с МИД, приступил к формированию подпольных групп среди польского населения Тешинской области. В ноябре на границе с Тешинской Силезией поляки провели войсковые учения.

Взяв курс на сближение с гитлеровской Германией, польский диктатор Юзеф Пилсудский и его окружение словно забыли о геополитических амбициях нацистов и их расовой теории. Вернуть польских политиков с небес на землю в феврале 1934 года попытался нарком иностранных дел СССР Максим Литвинов. Он посоветовал полякам верить тому, что написано Адольфом Гитлером в Mein Kampf («Моя борьба»), а не его успокаивающим речам. «Гитлер склонен к войне и территориальной экспансии, – подчеркнул Литвинов, – и Польша обязательно станет его целью. Немецко-польский пакт – это тактический маневр, чтобы дать Гитлеру время для реализации среднесрочных задач».

Надменный глава польского МИД Юзеф Бек проигнорировал предостережение Литвинова, заявив, что его стране ничего не угрожает. Более того, 5 июня 1935 года, выступая в польском МВД, он уверял, что рост политического значения Германии в Европе будет благоприятным и для Второй Речи Посполитой…

Плечом к плечу с нацистами

В отличие от Бека, стремившегося сделать Польшу союзницей Германии, Берлин проводил в отношении Варшавы прагматичную политику. 23 февраля 1938 года, накануне аншлюса Австрии, Герман Геринг пригласил Бека на встречу. В ходе переговоров глава польского МИД и «нацист № 2», обсудив вопрос о предстоящем расчленении Чехословакии, легко пришли к взаимопониманию. С помощью Третьего рейха поляки рассчитывали захватить Тешинскую область. Речь шла именно о захвате, так как в ноябре 1935 года в ответ на предложение министра иностранных дел ЧСР Эдварда Бенеша передать спорные вопросы в Лигу Наций Польское телеграфное агентство распространило официальный отказ Варшавы. А затем она продолжила обвинять Прагу в нарушении прав польского населения Тешинской Силезии.

Интерес нацистов к Польше был конъюнктурным. Историк Дмитрий Буневич справедливо замечает: «Польские (а равно и венгерские) претензии позволили гитлеровскому правительству представить свои требования отторжения Судетской области не как германскую агрессию, а как международный спор, связанный с «несовершенством» чехословацких границ и защитой проживающих там различных национальных меньшинств».

С весны 1938 года действовавшая на территории Чехословакии, но подконтрольная Берлину Судето-немецкая партия стала наращивать активность в Судетах, а Польша – в Тешинской области. «В Польше последовательно нагнеталась античешская истерия. От имени «Союза силезских повстанцев» в Варшаве открыто шла вербовка в так называемый Тешинский добровольческий корпус, созданный под эгидой польского Генерального штаба. На польско-чехословацкой границе участились вооруженные провокации польских диверсионных отрядов», – пишет историк Алексей Плотников. Занимаясь подрывной работой на территории соседнего государства, Варшава при этом требовала от Праги прекратить деятельность, которую та якобы вела против Польши!

В период чехословацкого кризиса СССР был готов прийти на помощь ЧСР, но при отсутствии общей границы требовалось согласие Польши или Румынии на пропуск советских частей в Чехословакию. Политические наследники умершего в 1935 году Пилсудского, прекрасно понимая, что судьба ЧСР во многом зависит от них, 11 августа 1938 года уведомили Берлин, что не пропустят Красную армию через свою территорию и посоветуют Румынии поступить так же. Кроме того, месяц спустя, 8–11 сентября, поляки провели у восточной границы страны крупные маневры, демонстрируя готовность сразиться с советскими войсками.

20 сентября Гитлер встретился с главой правительства Венгрии Белой Имреди, министром иностранных дел Венгрии Калманом Каньей и послом Польши в Германии Юзефом Липским. В ходе переговоров была достигнута договоренность о совместных действиях трех стран.

Уже на следующий день маршал Польши Эдвард Рыдз-Смиглый издал приказ о формировании отдельной оперативной группы «Силезия» под командованием бригадного генерала Владислава Бортновского (начальник штаба – подполковник Чеслав Копальский). Местом дислокации командования «Силезии» с 24 сентября стал город Скочув. Перед Бортновским стояла задача привести группу в состояние боевой готовности к 1 октября. На завершающем этапе формирования она насчитывала 28 236 рядовых, 6208 младших командиров, 1522 офицера и имела в распоряжении 112 танков, 707 грузовых автомобилей, 8731 лошадь, 176 радиостанций, 459 мотоциклов. 22 сентября 1938 года Польша и Венгрия предъявили Праге ультиматумы с требованием о передаче им территорий, на которых поляки и венгры составляли значительную долю населения.

Советское руководство с нараставшей тревогой следило за происходившими событиями. 23 сентября Москва предупредила Варшаву о том, что вступление ее войск в ЧСР приведет к денонсации польско-советского договора 1932 года о ненападении. Поляки с апломбом ответили: «Меры, принимаемые в связи с обороной Польского государства, зависят исключительно от правительства Польской республики, которое ни перед кем не обязано давать объяснения». Варшаву не смущало, что «меры, принимаемые в связи с обороной» осуществлялись при полном отсутствии угрозы со стороны Чехословакии.

Варшава заблаговременно готовилась к силовому захвату Тешинской области. Параллельно шла подготовка к диверсиям и терактам на территории ЧСР. 23 сентября был издан приказ о начале ведения диверсионной деятельности. Польские диверсанты, в разных местах пересекавшие государственную границу, нападали на посты чехословацкой армии и жандармерии, их ударам подвергались вокзалы, почты, школы и другие учреждения. К концу сентября обстановка в Тешинской области накалилась до предела.

Польская добыча

Впрочем, вопреки собственному желанию, поляки не оказались в числе участников Мюнхенского сговора: на конференцию в столицу Баварии представителя Польши так и не пригласили. Обиженный Бек усилил давление на Прагу. В несчастливый для чехов последний день сентября 1938 года он направил письмо польскому посланнику в Чехословакии Казимиру Папэ с инструкцией передать правительству ЧСР ноту, которую он назвал ультиматумом и которую следовало «любой ценой вручить до 23 часов 59 минут сегодняшнего дня, так как срок данного ультиматума истекает завтра, 1 октября, в 12 часов дня». Бек писал: «Прошу не предпринимать какой-либо дискуссии по вопросу содержания ноты, так как это требование является безоговорочным». А требовала Варшава от Праги уже 1 октября начать поэтапную передачу Польше Тешинской области, которую следовало полностью произвести в десятидневный срок.

Эдвард Бенеш, с декабря 1935 года занимавший пост президента ЧСР, и в этой ситуации рассчитывал на помощь со стороны Великобритании и Франции, буквально накануне давших ему гарантии, что после реализации решений, принятых в Мюнхене, они готовы стеной встать на защиту интересов Чехословакии. Но с момента подписания соглашения прошли лишь сутки, как уже стало ясно, чего стоили англо-французские «гарантии». Как пишет историк Валентина Марьина, «Бенеш в телефонных разговорах с Ньютоном и Делакруа [британский и французский посланники в Праге. – О. Н.] в 9:00 и 10:00 1 октября обратился к английскому и французскому правительствам с просьбой, раз уж Чехословакия приняла Мюнхенское соглашение, защитить ее от диктата Польши и угроз нападения на ЧСР». Однако западные державы в очередной раз предали Чехословакию, несмотря на их мюнхенские обещания гарантировать ее новые границы.

В итоге днем 1 октября министр иностранных дел ЧСР Камил Крофта передал Папэ ноту, в которой сообщалось о принятии требований польского ультиматума. Деморализованные руководители Чехословакии сдались, согласившись передать Польше Тешинскую область. Между тем этой добычи польской «гиене» показалось мало: аппетит у нее только разыгрался! Валентина Марьина отмечает: «После этого Варшава ультимативно потребовала от пражского правительства новых территориальных уступок, теперь уже в Словакии, и добилась своего. В соответствии с межправительственным соглашением от 1 декабря 1938 года Польша получила небольшую территорию (226 кв. км) на севере Словакии (Яворину на Ораве)».

Возвращение бумеранга

Присоединение Тешинской Силезии было восторженно встречено широкими кругами польского общества. Однако уже в октябре 1938-го, начало которого оказалось столь удачным и прибыльным для Варшавы, Гитлер испортил настроение и понизил градус эйфории руководителям Второй Речи Посполитой. Германия предложила Польше присоединиться к «Антикоминтерновскому пакту» (соглашению между Германией, Японией и Италией) и при этом дать согласие на вхождение вольного города Данцига в состав Третьего рейха и строительство «коридора в коридоре» – железной и шоссейной дорог через польские земли, отделявшие Восточную Пруссию от остальной Германии.

В течение пяти месяцев Варшава тянула с ответом. В марте 1939-го, сразу после захвата Германией оставшейся части бывшей Чехословакии, разозленный Гитлер напомнил полякам о своих требованиях в ультимативной форме. Возомнившие себя руководителями великой державы наследники Пилсудского ответили отказом, и Германия стала готовить вторжение в Польшу.

В этот момент Варшава вдруг обнаружила, что военно-стратегическое положение страны после раздела Чехословакии не улучшилось, а ухудшилось. Ведь в придачу к Тешинской области Польша получила немецкие войска, стоявшие на плохо защищенной бывшей польско-чехословацкой границе.

Бумеранг, запущенный жадной и недальновидной шляхтой в Чехословакию в сентябре 1938-го, через год вернулся назад и больно ударил польскую «гиену».

 

 

Венгерский кульбит

Желание поживиться за счет территории Чехословакии наряду с Германией и Польшей проявила Венгрия. 1 октября 1938 года министр иностранных дел Чехословакии Камил Крофта предложил правительству Венгрии, выступавшему с территориальными претензиями, создать экспертную комиссию для решения вопроса о венгерском нацменьшинстве в ЧСР. Будапешт, заявивший о намерении вести переговоры в «дружественном духе», забыл об этом, как только они начались. Встреча, проходившая в октябре в Комарно, закончилась безрезультатно.

Точку в территориальном споре между Прагой и Будапештом поставили Берлин и Рим. По итогам проведенного ими так называемого Первого Венского арбитража 2 ноября 1938 года Венгрии были переданы районы Южной Словакии и часть Подкарпатской Руси с городами Ужгород, Берегово и Мукачево общей площадью 11 927 кв. км и с населением более 1 млн человек.

Этим приобретением венгры, однако, удовлетворены не были. После того как 14 марта 1939 года под давлением Берлина Словакия объявила о своей независимости (в действительности, по словам наркома иностранных дел СССР Максима Литвинова, превратившись в «марионеточное государство типа Маньчжоу-го»), вся территория Подкарпатской Руси в течение нескольких дней была оккупирована Венгрией с согласия Адольфа Гитлера.

Что почитать?

Морозов С.В. Польско-чехословацкие отношения. 1933–1939. М., 2004

Мариьна В.В. Второй президент Чехословакии Эдвард Бенеш: политик и человек. 1884–1948. М., 2013

 

«Против одной Германии армия может сопротивляться длительный срок»

Представление о том, как чехословацкие военные оценивали свои шансы противостоять нацистской экспансии, дает шифротелеграмма советского полпреда в Праге Сергея Александровского, отправленная в Наркомат иностранных дел СССР 30 сентября 1938 года

«Еще до окончания заседания правительства во главе с Бенешем [президентом ЧСР. – О. Н.] и с участием вождей коалиционных партий и представителей Генерального штаба имел возможность говорить с генералом Гусареком.

Гусарек откровенно рассказал, как ставится вопрос. Правительство само впервые спрашивало мнение армии. Штабу был задан вопрос, может ли и как долго обороняться армия в случае нападения одновременно Германии, Польши и Венгрии. Штаб ответил, что не может и будет в короткий срок уничтожена. Против одной Германии, даже без чьей бы то ни было помощи, армия может сопротивляться длительный срок, опираясь на три линии укреплений. Но границы с Польшей и Венгрией не укреплены. С их участием в войне фронт растянулся бы на три с половиной тысячи километров.

Бенеш якобы проявлял стремление опереться на СССР. Правительство спрашивало штаб, с военной точки зрения какую и как скоро может оказать помощь СССР. Ответ штаба гласил: авиационную помощь СССР сможет оказать через два-три дня, но эта помощь лимитирована состоянием чехословацких аэродромов, запасами бензина, огнеприпасами. То, что может технически принять Чехословакия, не сыграет заметной роли в войне с тремя соседями одновременно. На вопрос о помощи наземными войсками штаб отвечал, что если Румыния или Польша пропустят Красную армию, то она может оказать заметную помощь уже через три или четыре недели, если не пропустят и Красная армия пойдет с боем, то придет наверняка лишь после полного разгрома и уничтожения чехословацкой армии».

Журнал «Историк» выражает благодарность сотрудникам Историко-документального департамента МИД России за помощь в подготовке материала