Брестская крепость

Одной из первых приняла на себя удар фашистских войск героическая Брестская крепость. Немцы были уже под Смоленском, а защитники крепости продолжали оказывать сопротивление врагу.

Картина "Защитники Брестской крепости"Защитники Брестской крепости. Худ. П.А. Кривоногов. 1951 / фото: О. Игнатович / РИА Новости

Оборона Брестской крепости вошла в историю исключительно благодаря подвигу ее небольшого гарнизона – тех, кто в первые дни и недели войны не поддался панике, не бежал и не сдался, а сражался до конца…

Пятикратное превосходство

В соответствии с планом «Барбаросса» через Брест пролегал путь одного из главных ударных клиньев армии вторжения – правого крыла группы «Центр» в составе 4-й полевой армии и 2-й танковой группы (19 пехотных, 5 танковых, 3 моторизованные, 1 кавалерийская, 2 охранные дивизии, 1 мотобригада). Сосредоточенные здесь силы вермахта только по личному составу почти в пять раз превосходили силы противостоящей им 4-й советской армии под командованием генерал-майора Александра Коробкова, отвечавшей за прикрытие направления Брест – Барановичи. Немецкое командование приняло решение форсировать Западный Буг танковыми дивизиями южнее и севернее Бреста, а для штурма самой крепости был выделен 12-й армейский корпус генерала Вальтера Шрота.

«Нельзя было обойти крепость и оставить ее незанятой, – докладывал начальству командующий 4-й армией вермахта генерал-фельдмаршал Гюнтер фон Клюге, – так как она преграждала важные переправы через Буг и подъездные пути к обоим танковым шоссе, которые имели решающее значение для переброски войск, и прежде всего для обеспечения снабжения».

Брестская крепость расположена к западу от города – в том месте, где река Мухавец впадает в Буг, на самой границе. Построенная в XIX веке, в 1941 году она не имела оборонительного значения, и крепостные постройки использовались как склады и казармы для размещения частей Красной армии. Накануне Великой Отечественной войны здесь располагались части 28-го стрелкового корпуса (прежде всего 6-й Орловской Краснознаменной и 42-й стрелковых дивизий), 33-й отдельный инженерный полк окружного подчинения, 132-й отдельный батальон конвойных войск НКВД, а также полковые школы, транспортные роты, музыкантские взводы, штабные и другие подразделения. На территории Волынского укрепления находилось два военных госпиталя. В крепости несли службу пограничники 9-й заставы 17-го Краснознаменного пограничного отряда.

В случае начала военных действий расквартированные части должны были покинуть крепость и занять укрепрайоны на границе.

«Дислокация советских войск в Западной Белоруссии, – писал в мемуарах генерал Леонид Сандалов (в июне 1941 года – начальник штаба 4-й армии), – вначале не была подчинена оперативным соображениям, а определялась наличием казарм и помещений, пригодных для размещения войск. Этим, в частности, объяснялось скученное расположение половины войск 4-й армии со всеми их складами неприкосновенных запасов (НЗ) на самой границе – в Бресте и бывшей Брестской крепости».

Для выхода из крепости боевым частям требовалось не менее трех часов. Но когда командующий войсками Западного Особого военного округа генерал армии Дмитрий Павлов отдал распоряжение о приведении войск в боевую готовность, было уже поздно: до начала немецкой артиллерийской подготовки оставалось около получаса.

Начало вторжения

Несмотря на то, что накануне войны значительная часть личного состава была занята на работах по сооружению Брестского укрепленного района, в крепости в ночь на 22 июня находились от 7 тыс. до 9 тыс. военнослужащих, а также около 300 семей (более 600 человек) командиров Красной армии. Состояние крепостного гарнизона было прекрасно известно немецкому командованию. Оно решило, что мощный бомбовый и артиллерийский удары настолько ошеломят застигнутых врасплох людей, что штурмовым подразделениям не составит труда занять крепость и осуществить ее «зачистку». На всю операцию отводилось несколько часов.

Казалось, враг сделал все для того, чтобы именно так и произошло. В приграничную полосу напротив Брестской крепости из состава 12-го армейского корпуса были выдвинуты 45-я пехотная дивизия, полк тяжелых минометов особого назначения, два дивизиона мортир, девять гаубиц и две артиллерийские установки системы «Карл», чьи 600-миллиметровые орудия стреляли бетонобойными и фугасными снарядами массой 2200 и 1700 кг соответственно. Артиллерию немцы сосредоточили на левом берегу Буга таким образом, чтобы удары пришлись сразу по всей территории крепости и поразили как можно больше ее защитников. Выстрелы орудий особой мощности «Карл» должны были не только привести к огромным разрушениям, но и деморализовать уцелевших после обстрела и побудить их немедленно сдаться в плен.

За 5–10 минут до начала артиллерийской подготовки немецкие штурмовые группы захватили все шесть мостов через Западный Буг в районе Бреста. В 4 часа 15 минут по московскому времени артиллерия открыла ураганный огонь по советской территории, на восточный берег Буга по мостам и на лодках стали переправляться передовые части армии вторжения. Нападение было внезапным и беспощадным. Густые клубы дыма и пыли, пронизанные огненными вспышками взрывов, поднимались над крепостью. Горели и рушились дома, в огне и под развалинами гибли военнослужащие, женщины и дети…

История Брестской крепости

0_90c95_e909e44_orig 1
Брест-Литовск вошел в состав России в 1795 году – после третьего раздела Речи Посполитой. Для укрепления новых границ в Петербурге было принято решение возвести несколько крепостей. Одна из них должна была появиться на месте города Брест-Литовска. Торжественная церемония закладки первого камня будущей крепости состоялась 1 июня 1836 года, и уже в 1842 году Брест-Литовская крепость вступила в число действующих крепостей I класса Российской империи.

Крепость состояла из Цитадели и трех обширных укреплений, образующих главную крепостную ограду и прикрывающих Цитадель со всех сторон: Волынского (с юга), Тереспольского (с запада) и Кобринского (с востока и севера). С внешней стороны крепость защищал бастионный фронт – крепостная ограда (земляной вал с кирпичными казематами внутри) 10-метровой высоты, протяженностью 6,4 км и обводной канал, заполненный водой. Общая площадь крепости составляла 4 кв. км (400 гектаров). Цитадель представляла собой естественный остров, по всему периметру которого была построена сомкнутая двухэтажная оборонительная казарма протяженностью 1,8 км. Толщина наружных стен достигала 2 м, внутренних – 1,5 м. Казарма состояла из 500 казематов, в которых могло разместиться до 12 тыс. воинов с боеприпасами и продовольствием.

В 1864–1888 годах крепость была модернизирована по проекту героя Крымской войны генерала Эдуарда Тотлебена и обнесена кольцом фортов в 32 км в окружности. Накануне Первой мировой было начато строительство второго кольца укреплений протяженностью 45 км (в его проектировании принимал участие будущий советский генерал Дмитрий Карбышев), но до начала военных действий оно так и не было закончено.

Оборонять Брестскую крепость русской армии тогда не пришлось: стремительное наступление кайзеровских войск в августе 1915 года заставило командование принять решение об оставлении крепости без боя. В декабре 1917 года в Бресте велись переговоры о перемирии на фронте между делегациями Советской России с одной стороны и Германии и ее союзников (Австро-Венгрии, Турции, Болгарии) – с другой. 3 марта 1918 года в здании Белого дворца крепости был заключен Брестский мир.

По итогам Советско-польской войны 1919–1920 годов Брестская крепость почти на 20 лет стала польской. Она использовалась поляками как казарма, военный склад и политическая тюрьма строгого режима, где содержались самые опасные государственные преступники. В 1938–1939 годах здесь отбывал наказание украинский националист Степан Бандера, организовавший убийство главы польского МВД и приговоренный к смертной казни, которую позднее заменили на пожизненное заключение.

1 сентября 1939 года фашистская Германия напала на Польшу. Окруженный в крепости польский гарнизон сопротивлялся с 14 по 16 сентября. В ночь на 17 сентября защитники оставили крепость. В этот же день начался освободительный поход Красной армии в Западную Белоруссию: советские войска перешли государственную границу в районе Минска, Слуцка и Полоцка. Город Брест вместе с крепостью вошел в состав СССР.

В 1965 году крепости, защитники которой летом 1941 года проявили беспримерный героизм, было присвоено звание «Крепость-герой».

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

СМИРНОВ С.С. Брестская крепость (любое издание);
***
СУВОРОВ А.М. Брестская крепость на ветрах истории. Брест, 2004;
***
Брестская крепость… Факты, свидетельства, открытия / В.В. Губаренко и др. Брест, 2005.

Первый штурм

Безусловно, обстрел казарм, мостов и входных ворот крепости вызвал замешательство среди солдат. Уцелевшие командиры из-за сильного огня не могли проникнуть в казармы, и красноармейцы, потеряв с ними связь, самостоятельно, группами и поодиночке, под артиллерийским и пулеметным обстрелом врага пытались вырваться из западни. Некоторым офицерам, как, например, командиру 44-го стрелкового полка майору Петру Гаврилову, удалось пробиться к своим частям, но вывести людей из крепости уже не было возможности. Считается, что в первые несколько часов из крепости удалось выйти примерно половине тех, кто находился в казармах на ее территории. В 9 часов утра крепость уже была окружена, и оставшимся предстояло сделать выбор: сдаться в плен или продолжить борьбу в безнадежных условиях. Большинство предпочли второе.

Артиллеристы вермахта готовят к выстрелу 600-миллиметровую самоходную мортиру «Карл» в районе Бреста. Июнь 1941 года

Пастор 45-й пехотной дивизии вермахта Рудольф Гшёпф впоследствии вспоминал:

«Ровно в 3.15 начался ураган и пронесся над нашими головами с такой силой, какую мы ни разу не испытывали ни до этого, ни во всем последующем ходе войны. Этот гигантский концентрированный огневой вал буквально привел в содрогание землю. Над Цитаделью как грибы вырастали густые черные фонтаны земли и дыма. Так как в этот момент нельзя было заметить ответного огня противника, мы считали, что в Цитадели все превращено в груду развалин.Сразу же за последним артиллерийским залпом пехота начала переправляться через реку Буг и, используя эффект внезапности, попыталась быстрым и энергичным броском захватить крепость с ходу. Тут-то сразу и обнаружилось горькое разочарование…

Русские были подняты нашим огнем прямо с постели: это было видно по тому, что первые пленные были в нижнем белье. Однако русские удивительно быстро оправились, сформировались в боевые группы позади наших прорвавшихся рот и начали организовывать отчаянную и упорную оборону».

3Генерал-майор А.А. Коробков

2Полковой комиссар Е.М. Фомин

Преодолев первоначальную растерянность, советские бойцы укрыли в подвалах раненых, женщин, детей и стали отсекать и уничтожать прорвавшихся в крепость гитлеровцев, выстраивать оборону наиболее опасных участков. В западной части Цитадели боевыми действиями руководили лейтенанты Андрей Кижеватов и Александр Потапов, у Холмских ворот и в Инженерном управлении – полковой комиссар Ефим Фомин, в районе Белого дворца и казармы 33-го инженерного полка – старший лейтенант Николай Щербаков, у Брестских (Трёхарочных) ворот – лейтенант Анатолий Виноградов.

5Майор П.М. Гаврилов

«На офицерах ранги были в том аду незаметны, а было так: кто умело скажет и дерется смело, за тем лучше шли и лучше его уважали», – вспоминал бывший секретарь партбюро полковой школы 33-го инженерного полка Федор Журавлев.

Переходившие в рукопашные схватки бои шли в первый день на всех укреплениях: западном – Тереспольском, южном – Волынском, северном – Кобринском, а также в центральной части крепости – Цитадели.

1Лейтенант А.М. Кижеватов

На гитлеровцев, прорвавшихся на Центральный остров и захвативших здание клуба (бывшей церкви Святого Николая), в атаку пошли бойцы 84-го стрелкового полка, у Тереспольских ворот на врага обрушились пограничники 9-й заставы, бойцы 333-го и 455-го стрелковых полков, 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД. О контратаке бойцов 84-го стрелкового полка у Холмских ворот сохранилось свидетельство ее участника Самвела Матевосяна (в июне 1941 года ответственного секретаря комсомольского бюро полка):

«Когда крикнул: «За мной! За Родину!» – многие опередили меня. Буквально у выхода столкнулся с немецким офицером. Верзила высокого роста, мне повезло, что он тоже пистолетом вооружен. В доли секунды… одновременно выстрелили, он зацепил мне правый висок, а сам остался… Я перевязал бинтом рану, мне помог наш санитар».

Уцелевшие немецкие солдаты были блокированы в здании церкви.

4Лейтенант А.А. Виноградов

«Положение наше безнадежное»

Утренний штурм провалился. Первая победа укрепила дух тех, кто был подавлен силой и внезапностью артиллерийского налета и смертью товарищей. Большие потери штурмовых групп в первый же день наступления заставили немецкое командование принять решение отвести ночью свои части на внешние валы крепости, окружив ее плотным кольцом, с тем чтобы сломить сопротивление защитников с помощью артиллерии и авиации. Начался артобстрел, прерываемый призывами через громкоговоритель сдаваться в плен.

Блокированные в подвалах люди, особенно раненые, женщины и маленькие дети, страдали от жары, дыма и смрада разлагавшихся мертвых тел. Но самым страшным испытанием стала жажда. Водопровод был разрушен, а все подходы к реке или обводному каналу гитлеровцы держали под прицельным огнем. Каждая фляга, каждый глоток воды добывались ценою жизни.

Осознав, что спасти от гибели детей и женщин они уже не смогут, защитники Цитадели приняли решение отправить их в плен. Обращаясь к женам командиров, лейтенант Кижеватов сказал:

«Положение наше безнадежное… Вы – матери, и ваш святой долг перед Родиной – спасти детей. Это для вас наш приказ».

Свою жену он заверил:

«За меня не беспокойтесь. В плен я не попаду. Я буду бороться до последнего дыхания и даже тогда, когда в крепости не останется ни одного защитника».

Несколько десятков человек, включая раненых бойцов и, возможно, тех, кто уже исчерпал силы на борьбу, вышли под белым флагом на Западный остров по Тереспольскому мосту. На четвертый день обороны так же поступили и защитники восточных валов крепости, выслав к немцам своих родных.

Большинству членов семей командиров Красной армии не удалось дожить до освобождения Бреста. Сначала немцы, продержав их недолго в тюрьме, всех отпустили, и они устроились, как смогли, где-то в городе или его окрестностях. Но в 1942 году оккупационные власти провели несколько рейдов, преднамеренно выискивая и расстреливая жен, детей и родных советских командиров. Тогда были убиты мать лейтенанта Кижеватова Анастасия Ивановна, его жена Екатерина и трое их детей: Ваня, Галя и Аня. Осенью 1942-го был убит и трехлетний мальчик Дима Шульженко, спасенный неизвестными героями в первый день войны, – он был расстрелян вместе со своей тетей Еленой…

Кто знает, зачем немцы это сделали: может, мстили за свое бессилие, за поражение под Москвой? Или ими руководил страх перед неотвратимым возмездием, о котором им напоминали оплавленные огнем казематы уже давно молчавшей к тому времени крепости?..

Воспоминания о защитниках

emptytassФото Игоря Зотина и Владимира Межевича / Фотохроника ТАСС

Любое описание первых дней войны, а особенно событий в Брестской крепости, вынуждено основываться почти исключительно на воспоминаниях их участников – тех, кому удалось выжить. Документы штаба 4-й армии и тем более входивших в ее состав дивизий большей частью утрачены: сгорели во время бомбежек или, чтобы не достались врагу, были уничтожены штабными работниками. Поэтому до сих пор историки не имеют точных данных относительно количества оказавшихся в брестской «мышеловке» частей и мест их расквартирования и по-разному реконструируют и даже датируют эпизоды сражения. Благодаря многолетней работе сотрудников Музея героической обороны Брестской крепости, открытого в 1956 году, а также журналистскому расследованию писателя Сергея Смирнова была собрана целая коллекция воспоминаний. Их тяжело, страшно читать.

«Наша квартира находилась в Тереспольской башне, – вспоминала Валентина, дочь старшины музыкантского взвода 33-го инженерного полка Ивана Зенкина. – В период обстрела Тереспольской башни два водонапорных бака пробило снарядами. Вода лилась с потолка на лестницу, стала затапливать нашу квартиру. Мы не понимали, в чем дело. Отец сказал: «Это война, дочка. Оденьтесь, спуститесь вниз, сюда летят осколки. А мне надо идти в полк».

Молча погладил меня по голове. Так я навсегда рассталась с отцом. За гулом, грохотом и дымом мы не слышали и не увидели, как враги ворвались в помещение электростанции и стали впереди себя бросать гранаты с криками:

«Рус, сдавайся!» Одна граната разорвалась рядом с электростанцией. Закричали дети, женщины. Нас выгнали на берег реки Мухавец. Тут мы увидели лежащих на земле раненых красноармейцев. Над ними с автоматами стояли фашисты. Из окон казематов между Холмскими воротами и Тереспольской башней бойцы открыли огонь по фашистам, которые нас пленили.

Но, увидев женщин и детей, прекратили стрельбу в нашу сторону. «Стреляйте, чего остановились? Фашисты нас все равно расстреляют! Стреляйте!» – приподнявшись, кричал один из раненых красноармейцев. На моих глазах начали бить сапогами одного нашего раненого черноволосого бойца. Они кричали, оскорбляли, показывая жестами, что он еврей. Мне было очень жалко этого человека. Я вцепилась в фашиста и стала его оттаскивать. «Это грузин, это грузин», – повторяла я…»

Еще одно яркое свидетельство мужества защитников крепости оставила Наталья Михайловна Контровская, жена лейтенанта Сергея Чувикова.

«Я видела, – рассказывала она, – какой героизм проявили воины-пограничники, бойцы и командиры 333-го стрелкового полка… Никогда мне не забыть пограничника, раненного пулеметной очередью в обе ноги. Когда я оказала ему помощь и женщины хотели унести его в укрытие, он запротестовал, просил передать лейтенанту Кижеватову, что он еще может, лежа у пулемета, бить фашистов. Его просьбу удовлетворили. Во второй половине дня 22 июня, когда на время стих ураганный артиллерийский огонь, мы из подвала увидели, что недалеко от помещения комендатуры среди груды развалин лежала Тоня Шульженко и около ее трупа ползал сынишка. Мальчик находился в зоне постоянного обстрела. Никогда не забыть мне бойца, который спасал Диму. Он пополз за ребенком. Протянул руку, чтобы подтянуть мальчика к себе, да так и остался лежать… Потом двое раненых снова поползли к Диме, спасли его. Малыш был ранен…»

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

kiga_chto_pochitat

Героическая оборона. Сборник воспоминаний о героической обороне Брестской крепости в июне-июле 1941. Минск, 1963;
***
ГРЕБЕНКИНА А.А. Живая боль. Женщины и дети Брестского гарнизона (1941–1944). Минск, 2008.

«Я умираю, но не сдаюсь!»

24 июня защитники Цитадели попытались скоординировать свои действия с целью подготовить прорыв из крепости, чтобы уйти в леса, к партизанам. Об этом свидетельствует проект приказа № 1, текст которого был найден в 1951 году в ходе поисковых работ в подвале казармы у Брестских ворот в полевой сумке оставшегося неизвестным советского командира. В приказе шла речь об объединении нескольких боевых групп и создании штаба во главе с капитаном Иваном Зубачевым и его заместителем полковым комиссаром Ефимом Фоминым. Попытка прорыва была предпринята под командованием лейтенанта Анатолия Виноградова через Кобринское укрепление утром 26 июня, но почти все его участники погибли или были захвачены в плен после того, как им удалось преодолеть внешние валы крепости.

Часть стены каземата Брестской крепостиНадпись на стене одного из казематов Брестской крепости: «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина. 20/VII-41» / фото: Лев Поликашин/РИА Новости

К концу третьего дня войны, после введения в бой резервов (теперь действовавшие тут подразделения насчитывали уже два полка) немцы смогли установить контроль над большей частью крепости. Дольше всех сражались защитники кольцевой казармы возле Брестских ворот, казематов в земляном валу на противоположном берегу реки Мухавец и Восточного форта на территории Кобринского укрепления. Часть казармы, где размещался штаб обороны, была разрушена в результате нескольких подрывов, осуществленных немецкими саперами. Погибли или были захвачены в плен защитники Цитадели, в том числе и руководители обороны (Фомин был расстрелян вскоре после пленения, а Зубачев умер в 1944 году в лагере для военнопленных Хаммельбурге). После 29 июня в крепости остались лишь изолированные очаги сопротивления и одиночные бойцы, собиравшиеся в группы и пытавшиеся во что бы то ни стало вырваться из окружения. Одним из последних среди защитников крепости попал в плен майор Петр Гаврилов – это случилось 23 июля, на 32-й день войны.

Немецкие солдаты во дворе Брестской крепости после ее взятия

Старший сержант Сергей Кувалин, захваченный в плен 1 июля, в числе других военнопленных работал на расчистке завалов вблизи Тереспольских ворот.

«Числа 14–15 июля мимо нас прошел отряд немецких солдат, человек 50. Когда они поравнялись с воротами, в середине их строя неожиданно раздался взрыв, и все заволокло дымом. Оказывается, это один наш боец еще сидел в разрушенной башне над воротами. Он сбросил связку гранат на немцев, убив человек 10 и многих тяжело ранив, а затем прыгнул с башни вниз и разбился насмерть. Кто он, этот безвестный герой, мы не узнали, хоронить его нам не дали», – вспоминал Сергей Кувалин, прошедший многие немецкие лагеря и бежавший из плена в конце войны.

В 1952 году на стене каземата в северо-западной части оборонительной казармы была обнаружена надпись:

«Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина. 20/VII-41».

К сожалению, имя этого героя тоже осталось неизвестным…

Путь в бессмертие

Виды Брестской крепостиМемориальный комплекс «Брестская крепость-герой» в Белоруссии Людмила Иванова/Интерпресс/ТАСС

Легко разгромив Польшу, Францию, Бельгию, Данию, Норвегию, захватив сотни городов и крепостей, немцы впервые с начала Второй мировой войны столкнулись со столь упорной обороной в общем-то весьма незначительного укрепленного пункта. Впервые они встретились с армией, солдаты которой, даже осознавая безнадежность своего положения, предпочитали плену смерть в сражении.

ВОЗМОЖНО, ИМЕННО В БРЕСТЕ, теряя солдат и офицеров в боях с умиравшими от голода и жажды защитниками крепости, немцы начали понимать, что война в России не будет легкой прогулкой

Возможно, именно в Бресте, теряя солдат и офицеров в боях с умиравшими от голода и жажды защитниками крепости, немцы начали понимать, что война в России не будет легкой прогулкой, как обещало им верховное командование. И действительно, по мере продвижения германской армии на восток сопротивление Красной армии все возрастало – и в декабре 1941 года впервые с начала войны гитлеровцы потерпели крупное поражение под Москвой.

Казалось бы, масштаб событий у стен небольшой приграничной крепости несопоставим с грандиозными сражениями этой войны. Однако именно там, у стен Брестской крепости, началась дорога беспримерного мужества, подвига защищавших свое Отечество советских людей, дорога, которая в итоге и привела нас к Победе.


Юрий Никифоров,
кандидат исторических наук

XX ВЕК
ВОВ