Бессмысленный и беспощадный

Масштабные преобразования в России начались вскоре после грандиозной победы над Османской империей и не менее впечатлившего современников Пугачевского бунта…

P0123

Помощь уральцев Пугачеву. Худ. М.И. Авилов, Н.В. Левушин, В.А. Печатин. 1952
Предоставлено М.Золотаревым

Начавшаяся в 1768 году война с турками была еще далека от завершения, когда 29 сентября 1773 года столица Российской империи громко и пышно отметила государственное событие. Наследник престола великий князь Павел Петрович обвенчался с Натальей Алексеевной, урожденной принцессой Гессен-Дармштадтской. В разгар торжеств в Санкт-Петербург пришли тревожные вести: яицкие казаки, бунтовавшие зимой-весной 1772 года и едва усмиренные, подняли новый мятеж.

Впервые было упомянуто имя их предводителя Пугачева. Беглый донской казак дерзко объявил себя императором Петром III и предпринял попытку штурма Яицкого городка. Уже 5 октября Пугачев осадил губернский город Оренбург. А еще через месяц было получено известие о разгроме мятежниками крупного правительственного отряда генерал-майора Василия Кара, шедшего на помощь Оренбургу.

«Это кончится виселицами…»

В конце ноября Совет при императрице Екатерине II обсудил положение дел в Оренбургской губернии. В Казань решено было направить генерал-аншефа Александра Бибикова, наделив его большими властными полномочиями.

Впрочем, в высших кругах Петербурга явно не понимали опасности. При обсуждении проекта высочайшего манифеста светлейший князь Григорий Орлов и президент Военной коллегии граф Захар Чернышев заявили, что сравнение Пугачева с Отрепьевым, на чем настаивала хорошо знавшая историю государыня, преждевременно и делает слишком много чести самозванцу.

Y0074

Донской казак станицы Зимовейской Емельян Пугачев, объявивший себя Петром III
Предоставлено М.Золотаревым

Екатерина сразу увидела в этих событиях угрозу для государства. 29 ноября она поделилась своими опасениями с новгородским губернатором Яковом Сиверсом, с которым поддерживала большую и откровенную переписку. «Третьего дни я узнала, что Рейнсдорп [оренбургский губернатор. – В. Л.] вот уже целых два месяца осажден толпою разбойников, производящих страшные жестокости и опустошения, – сообщала Екатерина. – Два года назад у меня в сердце империи была чума, теперь у меня на границах Казанского царства политическая чума, с которою справиться нелегко. Любезный и достойный ваш собрат генерал Бибиков отправляется туда с войсками, прошедшими чрез вашу губернию, чтобы побороть этот ужас XVIII столетия, который не принесет России ни славы, ни чести, ни прибыли. Все же с Божиею помощию надеюсь, что мы возьмем верх, ибо на стороне этих каналий нет ни порядка, ни искусства. Это сброд голутьбы, имеющий во главе обманщика, столь же бесстыдного, как и невежественного. По всей вероятности, это кончится виселицами. Какая перспектива, господин губернатор, для меня, не любящей виселиц. Европа в своем мнении отодвинет нас ко временам царя Ивана Васильевича – вот та честь, которой мы должны ожидать для империи от этой жалкой вспышки».

Дальнейшие действия «сброда голутьбы во главе с невежественным обманщиком» не заставили себя ждать. 2 декабря в Совете было заслушано донесение о полной неудаче отряда полковника Петра Чернышева, разгромленного мятежниками. Уже 10 декабря Пугачев (по примеру Отрепьева) был предан анафеме. А 23 декабря 1773 года было решено манифестом оповестить все население страны о появлении самозванца.

Эпидемия самозванчества

Пугачев был не первым Лжепетром. Слухи о спасшемся императоре возникли сразу же после похорон Петра III. Уже в конце 1762-го (напомним, смерть Петра пришлась на июль этого года) священник одного из уральских сел провозглашал на ектенье здравие благоверному государю Петру Федоровичу. На следствии он показал, что «по простоте своей» читал по форме, изданной еще 1 января 1762 года. Дело было оставлено без последствий.

В 1764 году в Курской губернии Петром III объявил себя некий купец-армянин Антон Асланбеков: самозванец и несколько поверивших в него крестьян-однодворцев были наказаны плетьми. В Нижегородской губернии беглый рекрут, раскольник Иван Михайлов (Евдокимов) назвался Петром II, а беглый сержант Николай Мамыкин выдавал себя за порученца императора Петра III. В том же 1764-м в Изюмской провинции был арестован беглый солдат Чернышев. Объявить себя Петром III горький пьяница и вор решился не в последнюю очередь по причине совпадения его имени и отчества с теми, что носил покойный император. Самозванец был сослан на каторгу в Нерчинск. Другой пьяница и бродяга, Гаврила Кремнев, кстати тоже беглый солдат, сумел осенью 1765 года прельстить однодворцев нескольких сел Воронежской губернии. Чтобы его схватить, губернатору пришлось посылать усиленный отряд. Причем были взяты под стражу 54 крестьянина из тех, кого Кремневу удалось ввести в опасное заблуждение.

Картина ужасов гражданской войны была набросана Александром Суворовым кратко и сильно:
«Сумасбродные толпы везде шатались; на дороге множество от них тирански умерщвленных»

Еще один самозванец – солдат Федот Богомолов – объявился в марте 1772 года. Он был схвачен и содержался под следствием в Царицыне. В сентябре его сторонники попытались освободить «императора», но были отогнаны. Наказанного кнутом Богомолова отправили на каторгу в Сибирь, но по пути туда он умер. Наконец, в Оренбурге в самый канун мятежа яицких казаков обнаружил себя новый «император Петр III». Капитан Николай Кретов, в отличие от беглых солдат, состоял на действительной службе. Но, как и они, был горьким пьяницей. Переведенный по его просьбе в Оренбургский гарнизон, Кретов, чтобы добыть денег, в июне 1773 года объявил себя царем Петром. Поверивший в него местный купец стал давать деньги «императору», которые тот пропивал. Его арестовали 30 сентября по доносу, когда успехи Пугачева уже давали о себе знать. Кретов даже успел заявить своим сообщникам, что яицкий Петр III – «это какой-нибудь плут и обманщик», «ему верить нельзя».

Как видим, все эти самозванцы отнюдь не были «выразителями социального протеста», как любили характеризовать их советские историки. Они действовали исходя из самых низменных побуждений. По большей части будучи дезертирами, они укрывались от властей, страшась положенного наказания. То есть находились в бегах. Беглым был и Емельян Пугачев.

Казак на роль Петра III

Донской казак станицы Зимовейской, он участвовал в Семилетней войне и войне с Турцией. Был в чине хорунжего на кровопролитном штурме Бендер – важной турецкой крепости, после долгой осады взятой 15 сентября 1770 года войсками под командованием генерал-аншефа графа Петра Панина. Посланный на Дон за лошадьми Пугачев не вернулся в полк. Сначала объявил себя больным, а потом бежал в Польшу и жил у старообрядцев в их знаменитом поселении Ветке, что на Гомельщине. Возвратившись в Россию, скитался, трижды арестовывался, но сумел бежать.

В конце ноября 1772 года скитания привели его на Яик (эта река спустя три года, уже после подавления мятежа, указом императрицы будет переименована в Урал). Своим спутникам и встречным Пугачев стал представляться «купцом из Царяграда» и обещать материально обеспечить бегство яицких казаков с их семьями в турецкие владения, за Кубань. Рассказывал о своих несметных богатствах, о том, как на границе «встретит их турецкой паша» и, «ежели-де понадобитца», «даст еще до пяти миллионов рублей». Слушавший эти сказки отставной казак Денис Пьянов, у которого Пугачев остановился в Яицком городке, возразил: «Статное ль это дело! Вить этаких больших денег не может быть, кроме государя». И последовал поразительный ответ: «Я-де вить не купец, а государь Петр Федорович!»

Y1058

Император Петр III, чья загадочная смерть в июле 1762 года породила эпидемию самозванчества
Предоставлено М.Золотаревым

Сорвалось ли это с языка в приступе возбуждения от собственных вымыслов или было заранее обдуманной ложью, рассчитанной на доверчивость слушателя, трудно сказать. Пугачев ловко использовал сообщенные ему Пьяновым слухи о появившемся в Царицыне «государе Петре Федоровиче», который то ли «скрылся», то ли «ево засекли» до смерти, и заявил: «Я-та де и был в Царицыне, да Бог меня и добрыя люди сохранили, а вместо меня засекли караульнова салдата».

Дальше – больше, последовал рассказ о чудесном спасении во время переворота 1762 года, о многолетних странствиях по Египту, Турции, Польше, Малороссии, России. Пьянов поверил и по повелению «государя» поделился с надежными людьми потрясающей новостью. Главным оставалось намерение «Петра Федоровича» увести казаков в турецкие владения. То есть речь шла о прямой государственной измене, о нарушении присяги. И это в условиях продолжающейся войны с Турцией!

Яицкая казачья вольница

Среда, в которой объявился «чудом спасшийся император Петр Федорович», оказалась более чем благоприятной. Яицкая казачья вольница еще в царствование Елизаветы, укреплявшей центральную власть, лишилась многих давних привилегий. Атаман из выборного превратился тогда в наказного (назначаемого имперской властью). Правительство назначало и судей. Особое раздражение вызвала монополия государства на рыбную ловлю в Яике. Казаки разделились на непокорную войсковую сторону (2800 человек) и на лояльную властям старшинскую (500 человек).

Когда правительство Екатерины потребовало отрядить несколько сот казаков на службу в Кизляр, вспыхнул мятеж. 13 января 1772 года многие казаки послушной, старшинской стороны, в том числе войсковой атаман Петр Тамбовцев, а также приехавший в Яицкий городок генерал Михаил Траубенберг и офицеры его команды были убиты. Только через полгода правительственные войска разгромили мятежников. Войсковой казачий круг (важная привилегия казачьей вольницы) был упразднен. Началось следствие. Самым деятельным из восставших были вырваны ноздри. 85 человек были наказаны кнутом. На этом репрессии закончились, и многих участников мятежа выпустили на поруки. Некоторые тогда предпочли укрыться на дальних заимках. Среди них и оказались будущие сторонники и главные сподвижники Пугачева…

P0979

Суд Пугачева. Худ. В.Г. Перов. 1879
Предоставлено М.Золотаревым

Слух о появлении «царя Петра Федоровича» стал передаваться из уст в уста. В конце августа 1773 года на Узенях собрались девять яицких казаков. Десятым был незнакомец. Он единственный сидел в шапке. Иван Зарубин (по прозвищу Чика), как показывал на следствии беглый казак Иван Пономарев, сказал: «Кланяйтеся! Вить это государь Петр Федорович». «А Толкачев под то слово молвил: «Признавайте его за царя». Потому мы, испугавшись сего и не знав, что делать, тотчас ему и поклонились ниско, – поведал Пономарев. – Но самозванец, не отвечая поклоном и не говоря ни слова, только что смотрел на нас пристально, и потом разошлись всякой по своим местам».

Вожаки, конечно, знали, кем был незнакомец. Есть показания Ильи Ульянова, двоюродного брата Чики, данные им на следствии: «Будучи же в Берде [то есть уже во время осады мятежниками Оренбурга. – В. Л.], слышал он, Ульянов, от Зарубина, от Шигаева и от протчих яицких казаков неоднократно между разговорами, бывши пьяные, что самозванец есть донской казак». Но жажда мести за прошлогоднее поражение была так велика, что решились избрать Пугачева своим предводителем…

C0641

Александр Ильич Бибиков (1729–1774) – главнокомандующий войсками при подавлении Пугачевского восстания
Предоставлено М.Золотаревым

Успехи мятежников, захвативших несколько крепостей и разбивших посланные против них войска, осадивших губернский город Оренбург, войсковую столицу Яицкий городок, Уфу, были столь же значительны, как и неожиданны для них самих. Решающую роль в этих победах сыграло то обстоятельство, что в правительственных войсках большую долю составляли казаки, которые при столкновении с пугачевцами зачастую переходили на их сторону и присягали «императору Петру Федоровичу».

Да и сам Пугачев уже вошел в роль. 1 февраля 1774 года он обвенчался с яицкой казачкой Устиньей Кузнецовой. Торжество состоялось в Яицком городке. Новая «императрица» все же решилась задать мужу законный вопрос: как это «его величество» женится при живой жене Екатерине? И получила ответ: «Какая она мне жена, коли с царства сверзила!»

«Всеобщее негодование»

Посланный на борьбу с мятежниками генерал Александр Бибиков, прибыв в Казань, призвал местное дворянство создать добровольческий корпус и выразил полную уверенность в благополучном преодолении бедствия. Между тем в своих письмах, оценивая положение, опытный администратор не скрывал тревоги. «Не Пугачев важен, да важно всеобщее негодование», – сделал он заключение в послании к одному из своих друзей и честно признался в страхе за солдат, которые могут переметнуться к самозванцу.

C0764

Князь Петр Михайлович Голицын (1738–1775) разгромил Пугачева под Татищевой крепостью 22 марта 1774 года
Предоставлено М.Золотаревым

22 марта генерал-майор князь Петр Голицын разгромил Пугачева под Татищевой крепостью. На следующий день был пойман Хлопуша, беглый каторжник, один из деятельнейших главарей мятежа. 24 марта под Чесноковкой (близ Уфы) подполковник Иван Михельсон разгромил ватаги Чики. И этот сподвижник самозванца оказался в руках властей. 1 апреля Голицын снова бьет Пугачева под Сакмарским городком. Самозванец с небольшой группой сообщников бежит в Уральские горы. Но 9 апреля в Бугульме умирает Бибиков…

Принявший командование старший после него генерал князь Федор Щербатов не сумел толково распорядиться имевшимися силами. Преследуемому Михельсоном Пугачеву, забиравшему по пути артиллерию и людей небольших уральских крепостей и пополнившему свое войско заводскими крестьянами, удалось вырваться из гор, и 12 июля он ворвался в губернский город Казань.

C1151

Иван Иванович Михельсон (1740–1807) прославился своими действиями против восставших и стяжал лавры победителя Пугачева
Предоставлено М.Золотаревым

К счастью, 15 июля Михельсон настиг Пугачева и разгромил его ватаги. Самозванец бежал за Волгу. Но это бегство, по точному определению Александра Пушкина, собравшего, как известно, многие документальные материалы о Пугачевском восстании, напоминало нашествие. Поднялось многочисленное крестьянское население правобережья Волги. У «царя Петра Федоровича» снова была многотысячная армия с артиллерией. Поволжские города сдавались один за другим практически без сопротивления. «Императора» встречали колокольным звоном.

В этой ситуации Екатерина II «объявила свое намерение самой ехать для спасения Москвы», однако ее вовремя отговорили. Для защиты древней столицы перебрасывались три полка: казачий, драгунский и пехотный. Пехоту везли на подводах. Уныние царило в Петербурге. В Москве было введено осадное положение. Готовился к обороне Нижний Новгород. Но 23 июля 1774 года гора свалилась с плеч. Пришло долгожданное донесение от графа Петра Румянцева о заключенном в Кучук-Кайнарджи мире с Турцией. На подавление бунта с дунайского театра военных действий был направлен Александр Суворов

«За ето-де воздастся вам!»

Близился закат пугачевской эпопеи. 24 августа Иван Михельсон настиг армию Пугачева у Солениковой ватаги и нанес скопищу мятежников последний решительный удар (убито 2 тыс., в плен взято 6 тыс. человек, были захвачены обоз и вся артиллерия).

На другой день Михельсон добил у Черного Яра остатки повстанцев. Их предводитель с сообщниками (чуть более 150 человек) бежал за Волгу. Суворов, оценив обстановку, учредил надежные кордоны, чтобы лишить самозванца возможности прорваться в густонаселенные места. Сам же с легкой конной командой устремился в бескрайнюю заволжскую степь ловить беглого «царя».

Картина ужасов гражданской войны была набросана Александром Суворовым кратко и сильно: «Сумасбродные толпы везде шатались; на дороге множество от них тирански умерщвленных». Вывод мастера военного дела также впечатляет: «Большая часть наших начальников отдыхала на красносплетенных реляциях; и ежели бы все были, как господа Михельсон и Гагрин, то разнеслось бы все давно, как метеор». Доблестные штаб-офицеры подполковник Иван Михельсон и премьер-майор Дмитрий Гагрин сумели в своих частях поддержать дисциплину и верность присяге. Значительно уступая мятежникам по численности войск, они всегда смело атаковали и добивались успеха.

Энергичное преследование Суворовым Пугачева ускорило развязку. 8 сентября 1774 года у реки Большой Узень самозванца арестовали его же сообщники.

Пугачев до конца играл взятую на себя роль. Понимая, что наступил конец его власти, он, «помертвев, робким и прерывающимся голосом говорил: «Што ето? Што вы вздумали? На ково вы руки подымаете?». Обезоружив, но не связав своего предводителя, все поехали на собранный казачий круг. Подавляющее большинство казаков одобрили арест и предложение доставить «государя» в Яицкий городок и сдать его властям: пусть разбираются, кто он на самом деле. Из всех только один высказался против ареста. По пути Пугачев несколько раз пытался отговорить своих бывших товарищей, кричал: «Как-де вы смели на императора своего руки поднять? За ето-де воздастся вам, естли не от меня, так есть у меня наследник Павел Петрович!» Казаки остались непреклонны.

«Злодей бодраго духа»

Пугачева, которого сообщники по дороге сдали встреченным казакам, верным присяге, привезли в Яицкий городок в ночь с 14 на 15 сентября. Суворов прискакал туда днем 16-го. К этому времени гвардии капитан-поручик Савва Маврин (член следственной комиссии) уже снял первый допрос. Емельян Иванович сразу признался, что по сговору с яицкими казаками принял на себя самозванство, говорил: «Виноват пред Богом и пред ея императорским величеством, и заслужил все те муки, кои на меня возложены будут, и снесу-де их за мое прегрешение терпеливо».

«Описать того невозможно, – честно отметил Маврин, – сколь злодей бодраго духа. <…> Выговаривает притом смелыми словами, что он не столько виновен, как яицкие казаки, ибо они, хотя сперва и были несколько уверены, что он государь, но после, уповает, приметили ево невежество, а особливо – в неумении грамоте».

В Яицком городке находилось много казаков, пришедших с повинной. Они оставались на свободе. Их численность значительно превышала численность гарнизона. Слухи о привозе «императора» будоражили умы. И Маврин решил предъявить самозванца его недавним сторонникам. Признание Пугачева пред толпой казаков, что он сам донской казак, потрясло собравшихся. В толпе слышны были вопли возмущения, рыдания, вчерашние мятежники проклинали обманщика, из-за которого они впали в грех. Это свидание «царя» со своими подданными подействовало на умы яицких казаков сильнее, чем поражения на поле боя, разорение края, бедствие их семей.

Маврин пытался выяснить причины успехов Пугачева. В протоколе первого допроса сохранилось признание самозванца: «И сам удивляется, что был сперва очень щастлив, а особливо при начале, как он показался у Яицкаго городка, было только согласников у него сто человек, а не схватили. Почему и уповает, что сие попущение Божеское к нещастию России. Что ж до намерения ево итти в Москву и далее, – тут других видов не имел, как-то, естли пройдет в Петербург, там умереть славно, имея всегда в мыслях, что царем быть не мог, а когда не удастся того зделать, – то умереть на сражении: «Вить все-де я смерть заслужил, так похвальней быть со славою убиту!»»

1965a

Пугачев в клетке. Гравюра Хиллерса. Вторая пол. 1770-х
Предоставлено М.Золотаревым

2 октября Пугачев был доставлен Суворовым из Яицкой крепости в Симбирск к графу Петру Панину, который еще в июле был назначен главнокомандующим войсками, действовавшими против бунтовщиков.

Следствие завершилось в Москве. Комиссия пришла к важному заключению. «Естли б не попал» Пугачев на «живущих в расстройке бунтующих душ яицких казаков, то б никоим образом» не смог бы «по своим выдумкам» произвести такой мятеж, случись это в каком-либо другом месте Российской империи.

«Прости, народ православный!»

31 декабря судьи вынесли приговор. Шестеро главарей мятежа – сам Емельян Пугачев, Афанасий Перфильев, Иван Зарубин-Чика, Максим Шигаев, Тимофей Падуров и Василий Торнов – были приговорены к смертной казни. Несмотря на сопротивление многих членов суда, настаивавших на более жестком наказании в отношении и других бунтовщиков, генерал-прокурор князь Александр Вяземский точно выполнил данное ему секретное предписание императрицы – ограничить число приговоренных к смерти пятью-шестью лицами.

10 января 1775 года на Болотной площади в Москве при большом стечении народа состоялась казнь. За воинское оцепление пускали только дворян. Пугачев принял от священника последнее увещевание, при чтении сентенции часто крестился и кланялся и даже произнес срывающимся голосом: «Прости, народ православный; отпусти мне, в чем я согрешил пред тобою… прости, народ православный!»

Победа такого «народного царя», как Пугачев,
при поголовном истреблении дворянства означала бы крах государства с чудовищными жертвами среди народа. Россия была бы обречена на расчленение соседями

Палач отрубил самозванцу голову, что вызвало изумление свидетелей казни. Ведь в зачитанном приговоре было сказано – четвертовать. Советские историки в свое время даже выдвинули версию, что сам палач избавил «народного вождя» от мучений. И это после публикации документов, свидетельствующих, что палач выполнил устное приказание генерал-прокурора, а тот выполнил повеление императрицы!

29063

Казнь Пугачева. Гравюра с картины А.И. Шарлеманя. Сер. XIX века
Предоставлено М.Золотаревым

Четверо сообщников Пугачева были казнены там же, на Болоте. Зарубина-Чику отправили в Уфу, осаду которой он вел, где приговор был приведен в исполнение 24 января. Еще во время мятежа казнены были попавшие в плен главари: Толкачев и Волков – 27 мая в Оренбурге, Хлопуша и Каргин – 18 июля там же, Белобородов – 5 сентября 1774 года в Москве. Были и другие казни. Самое большое их число (а именно 324) пришлось на самые горячие дни бунта. Из захваченных с оружием в руках пугачевцев (более 12 тыс. человек) по окончании мятежа было казнено только 48, сотни наказаны кнутом, плетьми, розгами, шпицрутенами, батогами. Десятки сосланы в Сибирь. Но подавляющее большинство (11 917 человек) было освобождено.

Перечень злодеяний

После захвата власти большевиками в 1917 году Пугачев наряду с другими мятежниками – Болотниковым и Разиным – вошел в своеобразный пантеон «борцов против самодержавия». В Советской России сотни книг, тысячи статей воспевали государственного преступника и его сообщников, проклинали дворянский террор.

А между тем известно, что глава секретных следственных комиссий Павел Потемкин доносил императрице Екатерине из Симбирска: «Не упустил я того, чтоб не изведать: была ль какая система в помыслах и намерениях самозванца, заключая быть оной по изъяснениям злодейских обещаний к народу и по намерению истребить всех дворян. Но усмотрел, что в том вовсе никакой связи не было. Все производимо было случайно и по злости».

Итак, обещание народу счастливой жизни и «истребление всех дворян». В работах советского периода о «Крестьянской войне под руководством Пугачева», даже самых серьезных и документально обоснованных, так и не нашлось места «Ведомости перечневой, сколько каких званий людей злодеями разными образами умерщвлено и сколько каким храмам Божиим касались оные своими неистовствами». Приведем эти данные здесь.

«Страдальческими смертьми замучено: дворян – 67, их жен – 90, обоего пола детей – 94. Перебито до смерти: дворян – 232, их жен – 103, младенцев – 49. Повешено: дворян – 335, их жен – 231, обоего пола детей – 99. Застрелено: дворян – 76, их жен – 16, обоего пола детей – 29. Потоплено: дворянских младенцев – 15. Заколото: дворян – 43, их жен – 13, обоего пола детей – 16. Изрублено: дворян – 43, их жен – 21. Итого, дворян, их жен и детей разными смертьми умерщвлено – 1572.

Повешено: священников – 102, да в ризах с крестами – 4, их жен – 47, дьяков – 25, причетников – 59. Итого, священников и церковнослужителей с их женами истреблено – 237.

Унтер-офицеров и прочих нижних чинов умерщвлено – 118, их жен – 14, разночинцев – 716, их жен – 105, обоего пола детей – 39, канцелярских служителей – 45. Итого, 1037».

И уж конечно, в советских учебниках истории не писали о том, что победа неграмотного «народного царя» при поголовном истреблении дворянства, имевшего не только власть, но и знания, культуру, опыт управления, означала бы крах государства с чудовищными жертвами среди народа. Россия была бы обречена на расчленение соседями.

Но этого не произошло. Летом 1775 года в Москве торжественно были отпразднованы мир с Турцией и внутреннее замирение.

Феномен всемирной истории

В разгар торжеств к графу Григорию Потемкину был доставлен под стражей донской казак Дементий Иванович Пугачев, родной брат Емельяна Ивановича. Ни в каких мятежах он замечен не был, служил исправно. Потемкин распорядился освободить брата государственного злодея, приказав ему впредь именоваться Дементием Ивановым и помалкивать о своем родстве с самозванцем. О предании всего мятежа забвению говорилось в особом манифесте от 17 марта 1775 года. Всем «беглым» и приходящим добровольно с повинной участникам бунта было обещано прощение.

Правительство пошло навстречу крестьянам, стремившимся облегчить свое положение и выбиться в люди. Тот же манифест от 17 марта 1775 года «отрешал от рода сборов»: «с бортей, ульев, соляных вольно-промышленных варниц, с красильного, воскобойного, кожевенного, мыловаренного и других промыслов, с торговых балаганов, полос, скамей, уметов и тому подобных». Манифест от 31 марта 1775 года объявлял о «вспоможении» жителям мест, разоренных бунтом. Указ от 22 ноября 1779 года отменял монополии и разрешал «всем и каждому» «свободно заводить станы всякого рода и на них производить всякого рода рукоделия без других на то дозволений». Указ 1784 года поощрял развитие промышленности. Городовое положение 1785 года разрешало «уездным обывателям», то есть главным образом крестьянам, торговлю своими изделиями в городах.

Россия в царствование Екатерины решила великие исторические задачи. Присоединила Крымское ханство. Стала Черноморской державой. Воссоединила Правобережную Украину. Воссоединила белорусские земли. Протянула руку помощи христианским народам Закавказья. Поразительный рост русской культуры, науки, искусств шел рука об руку с ростом производительных сил страны и численности народонаселения.

Британский флот ходил под парусами, сшитыми из русского холста. Русское железо высочайшего качества способствовало успеху промышленной революции в Англии. Крупнейшая держава Европы – Франция не могла добиться положительного баланса в торговле с Россией. Как написал в 1910 году будущий академик, а тогда всего лишь подающий надежды историк Евгений Тарле, «экстенсивная мощь русской империи в конце ХVIII столетия является одним из важнейших и грандиознейших феноменов всемирной истории».

Автор: Вячеслав Лопатин

XVIII ВЕК