…Двадцать лет назад, летом 1996 года, переизбранный президентом России Борис Ельцин заявил о необходимости разработать «такую национальную идею», которая будет «самой главной для России». Тогда многим представлялось, что спасительную идею для страны должны создавать политические авгуры и алхимики, что это некая волшебная технология. А такое органичное, естественное явление, как патриотизм, виделось чем-то неактуальным и даже опасным…

russian national flag on kremlin backgroundФото — YAY / ТАСС

Здесь уместен экскурс в недавнее прошлое. Начиная со второй половины 1980-х главными на повестке дня стали мотивы разоблачения и покаяния. Властители дум обращали всеобщее внимание на негативные стороны нашей истории, нашей тогдашней системы. Обществу навязывали аутсайдерскую, депрессивную психологию, развивался комплекс национальной неполноценности.

Какой уж тут патриотизм! В 1990-е была сделана ставка на радикальный индивидуализм, на личную предприимчивость. Мы получили общество контрастов. Нас приучали молиться на частный интерес, презирать государство. Абсурд состоял в том, что приучали к этому зачастую сами государственные чиновники. «Личное выше общественного!» — этот принцип прививали как святыню.

В этот период патриотизм оказался отброшен за ненадобностью. Само определение «патриотический» стало принадлежностью оппозиции, а не власти. Выхода в центральные СМИ оппозиция практически не имела — и патриотизм преподносили как маргинальное явление. Распря «демократов» и «патриотов» сопровождала распад государства, именно в этот период наша страна становилась слабее…

К счастью, общество не утратило потребности в сплачивающем начале. Вполне логично, что таковым выступает глубочайшее чувство, объединяющее людей разных возрастов, вероисповеданий, национальностей и культур. Это чувство — любовь к Родине. Иными словами, патриотизм. «У нас нет никакой и не может быть никакой другой объединяющей идеи, кроме патриотизма…» — заявил Владимир Путин. С этим трудно поспорить.

Постараемся осмыслить этот феномен.

Юон-Константин-Федорович Кормление голубей на Красной площади в 1890-1900-годах

Патриотические взгляды органически присущи человеку — как участнику общества, как гражданину государства, как продолжателю родословной. Вроде бы это бесспорно: мы любим Родину, стараемся беречь её, служить ей, укреплять и обогащать, в том числе для будущих поколений. Отделять себя от сообщества — опасное, опрометчивое заблуждение.

В своё время нынешний свободолюбец Михаил Касьянов, будучи премьер-министром, вальяжно возмущался, что учебники истории у нас не вполне ещё либеральны, что там почему-то говорится о всенародной победе, о «трудовом народе»…

Но время показывает, что в России возрождается солидарное общество, для которого «всенародная победа» — это не пустые слова. Страна преодолевает инерцию распада.

Есть у нас пословица: «С родной земли умри — не сходи». Что это означает? Человек созидательный — не перекати-поле. Чтобы построить нечто значительное, чтобы оставить о себе крепкую и добрую память на земле, нужно опираться на фундамент родной культуры. Нужно знать и любить Отечество. В любой чужой культуре даже самые переимчивые из нас не сумеют реализоваться в полную силу. И потому патриотизм связан со стратегией личного успеха, но несовместим с агрессивным, хищническим индивидуализмом.

Любовь к Родине не означает, что мы перестанем  замечать наши недостатки, что впадём в чванство или начнём ненавидеть соседей… В русской традиции с давних пор истинный патриотизм отличали от ложного. Всегда будут актуальны слова Петра Вяземского, опубликованные аж в 1827 году:

«Многие признают за патриотизм безусловную похвалу всему, что свое. Тюрго называл это лакейским патриотизмом, du patriotisme d`antichambre. У нас можно бы его назвать квасным патриотизмом. Я полагаю, что любовь к отечеству должна быть слепа в пожертвовании ему, но не в тщеславном самодовольстве».

В начале 1990-х господствовала ещё и такая идея: патриотизм не нужно «искусственно взращивать», не нужно воспитывать. Он и без этого присущ людям. В школах предполагалось воспитывать лишь гражданское самосознание и толерантность. В результате вышел пшик. Под разговоры о толерантности утратили достижения дружбы народов, никакого гражданского самосознания не получили, а патриотическое воспитание на государственном уровне в последние годы приходится восстанавливать в пожарном порядке…

Оказывается, патриотизм не растёт как сорная трава — сам собой. Его следует продуманно культивировать, чтобы он был просвещённым, созидательным. Об этом и говорит президент: «Нужно, чтобы это вошло в сознание». В противном случае инициативу у государства перехватывают радикалы — и отечественной, и зарубежной чеканки.

YE 2015 Europe and Africa Photo Gallery.

Именно патриотизм объединяет прошлое, настоящее и будущее. Пример тому — прошлогодняя акция «Бессмертный полк». Идея Победы для нас — больше, чем просто память о войне.

Это урок преодоления, урок стойкости и целеустремлённости. Урок патриотизма. Он необходим нам не только в ратных делах, но и в любом серьёзном начинании.

Другой объединяющей идеи у нас действительно нет. Хотя эта — любовь к Отечеству — непобедима.

Проверено историей.

Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ