Читаем Павла Судоплатова. «В тот же день, когда Фитин вернулся из Кремля, Берия, вызвав меня к себе, отдал приказ об организации особой группы из числа сотрудников разведки в его непосредственном подчинении. Она должна была осуществлять разведывательно-диверсионные акции в случае войны».

РыбкинаЗоя Воскресенская-Рыбкина и Александра Коллонтай

По предложению Судоплатова его заместителем назначили Наума Эйтингона, незадолго до этого вернувшегося в Москву после ликвидации Троцкого, который активно сотрудничал с гитлеровскими спецслужбами по подготовке свержения сталинского режима в условиях войны.

Для восполнения недостатка в кадрах по предложению Судоплатова были возвращены на службу известные чекисты, такие, как руководитель группы активной разведки ОГПУ («группа Яши») в 1926–1934 годах Яков Серебрянский и бывший командир крупного партизанского соединения в Приамурье Георгий Мордвинов.

«В кабинетах на Лубянке в одних сейфах револьверы и патроны, наручные часы, компасы, в других — партийные и комсомольские билеты, списки отправленных в тыл, их “легенды”. На полу — ящики с патронами. Толовые шашки, бикфордовы шнуры. Бутылки с зажигательной смесью, — вспоминает Зоя Ивановна. — Каждый из работников Особой группы, на основе которой была создана Отдельная мотострелковая бригада особого назначения (ОМСБОН), тоже готовился к тому, чтобы в любой момент направиться в тыл врага. Одни группы предназначены для подрывной работы на железных дорогах по уничтожению живой силы и техники врага, они сбрасываются на парашютах в леса, другие — разведывательные — должны осесть в городах. Для каждой группы своя легенда, своя программа действий.

Разведгруппа — это почти всегда семья: дед, бабка, внук или внучка. “Дед” — руководитель группы, “бабка” — его заместитель, “внук” или “внучка” — радист-шифровальщик. Деды и бабушки — старые большевики, лет под шестьдесят и старше, с огромным опытом подпольной работы и партизанской борьбы во время Гражданской войны. По возрасту и состоянию здоровья они освобождены от военной службы, должны ехать в эвакуацию с семьями, но наотрез отказались.

Только на фронт, на передовую или в партизанский отряд. Появились у нас и “испанцы” — бойцы различных родов войск, участники сражений в республиканской Испании, члены интернациональных бригад.

Рыбкина-1Георгий Мордвинов с китайчонком Мимишкой, гречанка Ифигения Асимова (жена Александра Тимашкова, главного специалиста НКВД по взрывным устройствам), Элли Асимова, Володя Рыбкин

…Полковник Мордвинов отбирал людей из “старой гвардии”. Сам Мордвинов — человек легендарного мужества и отваги. Закончил Институт востоковедения, китаист. Дважды его приговаривали к смертной казни. Первый раз попал в плен к японцам, второй раз, уже будучи разведчиком, “провалился” в одной из европейских стран. Оба раза сумел выскользнуть из рук вражеских контрразведок. Я работала в паре с Георгием Ивановичем, мы подбирали для его “стариков” дочек, внуков, других помощников. В жгучие июльские дни сорок первого по Маросейке, на углу которой находится здание ЦК ВЛКСМ, вытягивалась по тротуару нескончаемая очередь молодежи, главным образом из не достигших призывного возраста. Было среди них много и девушек. Все они требовали немедленной посылки на фронт, и только на передовую. Я отбирала из этих ребят радистов, переводчиков со знанием немецкого языка, парашютистов, лыжников, “ворошиловских стрелков” и включала в наши группы, которые именовались “Смерть немецким захватчикам”».

Тем временем муж Зои Ивановны проходил подготовку для разведывательной работы в Швеции в качестве резидента. Руководством разведки было принято решение направить вместе с ним и его супругу. Так в конце 1941 года чета Ярцевых оказалась в Стокгольме. Официально «Ирина» значилась там пресс-атташе советского посольства.

«В дипломатических кругах Стокгольма, — отмечает в своих мемуарах Павел Анатольевич Судоплатов, — эту русскую красавицу знали как Зою Ярцеву, блиставшую не только красотой, но и прекрасными знаниями немецкого и финского языков. Супруги пользовались большой популярностью в шведской столице».

При встрече Александра Михайловна Коллонтай, полномочный представитель СССР в Королевстве Швеция, сразу очертила круг интересующих советскую сторону вопросов: «Мы заинтересованы, чтобы Швеция и далее оставалась нейтральной, ведь это одна из важнейших площадок в Европе, с которой мы можем вести наблюдение за противником. Другая наша задача — противопоставить клеветнической пропаганде гитлеровцев и их пособников в Швеции правду об СССР и советском народе».

Зоя Ивановна собирала информацию о военных планах Германии, обеспечивала агентурное наблюдение в Швеции, Норвегии и Дании за действиями немцев. Фиксировались все грузы, проходящие через Швецию, регистрировалась переброска в Финляндию немецкой живой силы и техники. По заданию Центра начались поиски контактов с людьми, которые способствовали бы выводу Финляндии из войны. Так, Александра Михайловна Коллонтай и Зоя Ивановна Воскресенская-Рыбкина, каждая по своей линии, содействовали тому, что 20 сентября 1944 года Финляндия порвала союз с фашистской Германией и подписала перемирие с Советским Союзом.

Младший сын Рыбкиных Алексей рассказывает, что родители отправились в свой первый за много лет отпуск в 1947 году в Карловы Вары.

Неожиданно отца срочно отозвали в Прагу, и он уехал. Больше они с мамой не виделись. По одной из версий, в 1945 году на Ялтинской конференции Борис Рыбкин опознал в составе американской делегации человека, который имел русские корни и был сыном известного террориста. Этого человека отстранили, а когда Борис Рыбкин погиб в автомобильной катастрофе, многие связали эту смерть именно с тем человеком. «Спустя годы выяснилась еще одна странная деталь о смерти отца, — рассказывает Алексей. — Мой старший брат Владимир как-то поехал в командировку в Крым. А надо сказать, что папа его усыновил, дал свою фамилию и отчество.

Рыбкина-2Полковник госбезопасности Зоя Воскресенская-Рыбкина

В Крыму брата обслуживал водитель, который тут же отреагировал на фамилию Рыбкин: «В 1947 году я был в командировке в Праге, — рассказал он, — там как раз наш офицер по фамилии Рыбкин погиб. Машина в кювете лежала, из нее вытащили два тела, в морг увезли. А в морге напарник вашего отца — майор Волков вдруг ожил, в сознание пришел…» Этот Волков потом к Зое Ивановне в кабинет приходил, она, как увидела его, рухнула в обморок. Но и тогда мы не узнали всей правды».

— Алексей Борисович, а в каком возрасте вы узнали, что ваши родители — разведчики?

— Для меня с раннего детства это не было секретом. Мы жили на улице Горького в ведомственном доме. Вся соседская ребятня — дети чекистов. Больше чем половина детей в нашем классе была из одного дома. Мы ездили вместе в пионерлагеря, и, конечно, шёл «обмен информацией». И, кроме того, мама была очень дружна с семейством Павла Судоплатова. Когда погиб мой отец, Павел Анатольевич сказал: «Отныне Алексей — мой сын». И с 1947 по 1953 год мы жили одной семьёй — на даче. У мамы был мужской характер. Она умела быть верным товарищем и дружила с Павлом Анатольевичем до последнего вздоха.

Служба тесно переплела судьбы не только полковника Воскресенской-Рыбкиной и генерал-лейтенанта Судоплатова, но и его заместителя генерал-майора Эйтингона, полковника Мордвинова, ветерана разведки генерал-майора Зарубина и членов их семей. Многие из них тяжело пострадали в годы правления Хрущёва, но ни тюрьмы, ни лишения не сломили чекистский характер. Дочь генерала Эйтингона Муза вспоминает, что уже в 1960-е годы, когда отец вышел из заключения, Зоя Ивановна бывало просила его провести воспитательную работу с её сыном Алексеем.

Рыбкина-3Володя Рыбкин с китайчонком Ми Ми, Элли Асимова, Баррикадо Мордвинов с Колей — сыном Александра Тимашкова и Ифигении Асимовой

А 22 марта 1969 года в газете «Вечерняя Москва» был напечатан рассказ «Сын двух матерей (быль)» о китайчонке Ми Ми. За два месяца до его рождения отец мальчика погиб, сражаясь против гоминьдановцев. Двух старших братьев Ми Ми тоже убили. Тогда мать решила сама идти на фронт. Но с кем оставить грудного ребёнка? У матери были добрые друзья — советские люди Мордвиновы, которые в то время жили и работали в Харбине. Георгий Иванович Мордвинов ещё в Гражданскую войну командовал партизанским отрядом.

В Великую Отечественную был трижды ранен. Его жена Лидия Августовна — тоже старая коммунистка. И мать Ми Ми, завернув сына в красное одеяло, отнесла его русской женщине со словами: «Скорее всего, я погибну, но я счастлива умереть за новый коммунистический Китай. И мне очень хочется, чтобы ты, мой единственный сын, вырос настоящим ленинцем и больше всего на свете дорожил дружбой с советским народом». Так маленький Ми Ми стал гражданином Советского Союза Мишей Мордвиновым. Вместе с приёмными родителями он приехал в Москву.

«Это был чудесный парнишка, — вспоминает Зоя Ивановна Воскресенская-Рыбкина. — Он очень дружил с моим сыном, часто бывал у нас дома. Его называли Мимишкой».

Мордвиновы были уверены, что мать Ми Ми (они её звали Женя) погибла. Ведь уже десять лет от неё не было никаких вестей. И вдруг однажды, когда Миша — Ми Ми с Лидией Августовной был на даче, неожиданно приехала Женя. Оказалось, что в боях с гоминьдановцами её несколько раз ранило. Однажды враги даже расстреляли её, но она чудом осталась в живых: истекая кровью, выбралась из наспех вырытой могилы и уползла в лес. И вот разыскала сына…

Рыбкина-4Алексей Рыбкин на вручении юбилейной медали «65 лет ОМСБОН»

На родину мать и сын уехали вместе. Каждую неделю Мордвиновы получали письма. Миша писал, что мечтает приехать в Москву, чтобы повидать своих друзей и приёмных родителей. А потом письма перестали приходить — началась «культурная революция». Позднее Баррикадо Георгиевич, сын полковника Мордвинова, стал разыскивать своего приёмного брата. Ответ пришёл через много лет, лишь в 1988 году:

«Уважаемый Баррикадо Георгиевич!
<…> женщина, которую вы разыскиваете, жива! Мать Лю Цзиньмо старая и больная женщина (у нее плохо с сердцем), но у нее светлый ум и хорошая память. Она вас всех помнит по именам, помнит вашу маму и встречи в Союзе. Она была очень тронута, что вы не забыли ее, и до сих пор считает себя обязанной за помощь, которую оказала ваша семья ей в трудное время. Она попросила написать вам от ее имени и передать вам привет. Ей пришлось очень много пережить. Она была в опале и много лет провела в тюрьме. Она мне рассказала и о печальной судьбе Лю Цзиньмо. Он погиб во время «культурной революции», тогда он был студентом авиационного института. Он покончил жизнь самоубийством. Но это вынужденная смерть. Горько об этом писать, но это было очень трудное время для многих хороших людей. После освобождения матери его, «мертвого», тоже реабилитировали. Знаю, как вас все это расстроит, но я должна вам все это рассказать. Сейчас Лу Цзиньжу живет вместе с приемным сыном. У нее один внук. Условия у нее очень хорошие, она просит вас не беспокоиться и, наоборот, очень беспокоится о вашей матери, спрашивает, надо ли ей чем-нибудь помочь? Передавайте привет вашим родным!До свидания.
Чжао Шуйлянъ (Ира) , 9 мая 1988 г.
»

Все эти годы Зоя Ивановна с группой старых товарищей — партизан, подпольщиков — писала письма на съезды партии, в Генеральную прокуратуру с требованием освободить генерала Судоплатова и его сослуживцев. Но поддержка «врага народа» каралась строго. Заканчивала службу полковник Воскресенская-Рыбкина уже в Воркуте начальником спецотдела лагеря. «По сути, это была ссылка», — отмечает её сын Алексей Рыбкин.

— Были ли у этой сильной женщины хоть какие-то маленькие слабости?

— Не замечал. Выпить она могла разве только 30 граммов коньяка. Правда, курила по три пачки в день. Однако, когда она легла на операцию, врачи сказали: «Будете все время лежать!». Она возмутилась: «Как же я лежа курить буду?» — «А вы бросайте», — ответили ей. И что вы думаете? Эта железная женщина, которая курила 30 лет подряд, бросила! И больше к сигаретам не прикасалась. Лично я так не могу.

Когда началась «перестройка», Зоя Воскресенская сразу поняла, откуда дует ветер. Страну, которой она служила всю свою жизнь, разрушали. Когда в прессе стали раздувать миф о Троцком, что, мол, было бы неплохо его реабилитировать, Зоя Ивановна сказала сыну: «Если его реабилитируют, я покончу с собой. Мы всю жизнь сражались против Троцкого, внедрялись в его организации, разрабатывали план по его ликвидации, потому что он был непримиримым врагом нашей Родины, а теперь он, оказывается, герой?!»

Рыбкина-5Детская писательница, лауреат Государственной премии СССР Зоя Воскресенская-Рыбкина

Зоя Ивановна Воскресенская-Рыбкина ушла из жизни в 1992 году, похоронена на Новодевичьем кладбище. И недалёк тот день, когда новые поколения школьников вновь с трепетом откроют книги Зои Ивановны и прочитают, что «самое прекрасное слово на земле — мама. Это первое слово, которое произносит человек, и оно звучит на всех языках мира одинаково нежно… У мамы самое верное и чуткое сердце — в нем никогда не гаснет любовь, оно ни к чему не остается равнодушным. И, сколько бы ни было тебе лет, тебе всегда нужна мать, ее ласка, ее взгляд. И чем больше твоя любовь к матери, тем радостнее и светлее жизнь».

Андрей ВЕДЯЕВ

Фото из семейных архивов Алексея Рыбкина, Музы Малиновской и Леонида Эйтингона. Многие публикуются впервые