Обыкновенный ленинградский дом с коммунальными квартирами много лет хранил тайны Гаврилы Романовича Державина — поэта, действительного тайного советника, собеседника царей и классика русской литературы. Державинское жизнелюбие связано с обыденными радостями, с  теплом очага и обеда, когда «хозяйка статная младая» рада гостям…  Такова одна из коронных мелодий Державина. И потому особенно важно, что наконец-то удалось воссоздать дом на Фонтанке. Пожалуй, никто из классиков русской поэзии не нажил столь изысканного дворца!

Музей-усадьба Г.Р. Державина со стороны ФонтанкиМузей-усадьба Г.Р. Державина со стороны Фонтанки

Когда Державин купил недостроенный дом и участок земли на Фонтанке, по понятиям того времени он был уже немолод. Певец Фелицы ещё искал счастья и в трудах, и в придворной суете, но при этом нуждался и в тихом ностальгическом уюте:

А ныне пятьдесят мне било;
Полет свой Счастье пременило,
Без лат я Горе-богатырь;
Прекрасный пол меня лишь бесит,
Амур без перьев — нетопырь,
Едва вспорхнет, и нос повесит.
Сокрылся и в игре мой клад;
Не страстны мной, как прежде, Музы;
Бояра понадули пузы,
И я у всех стал виноват…

Как раз в 1791 году приятель Державина, директор Государственного заёмного банка и литератор Иван Захаров, продавал уютный, хотя недостроенный и запущенный дом на набережной Фонтанки. Величественные своды выглядели заманчиво, но для жилья были непригодны.

Музей-усадьба Г.Р.Державина.Зал.Беседы.1Музей-усадьба Г.Р. Державина. Зал Беседы

И тут настало время Николая Львова… Он — ближайший друг Державина. Талантливый поэт, теоретик искусства, архитектор, художник, незаменимый помощник канцлера Александра Безбородко… К тому же — остроумный собеседник, не обделённый и деловой хваткой.  Вокруг Львова сложился круг поэтов, музыкантов и художников, ставший творческой лабораторией для Державина. Это — Владимир Боровиковский и Дмитрий Левицкий, Василий Капнист и Иван Хемницер, Дмитрий Бортнянский и Евстигней Фомин…  Державин был в этом кругу самой яркой звездой, однако лидером, теоретиком считался Львов — наиболее образованный, склонный к поучениям. Они с Державиным далеко не во всём совпадали. Рядом с безукоризненным эстетом Львовым «казанский мурза» нередко выглядел неотёсанным. Но во многом именно поэтому Державин взлетел в поэзии в такие выси, что затмил всех современников.

derjsadd2[1]

Там, где Львов любой ценой выстраивал аккуратную гармонию, Державин ломал каноны, высекал искры. Он смешивал жанры, разукрашивал «высокие материи» простонародными речениями и шутками и не слушал советов Львова, когда тот пытался «причесать» державинские строки.

А вот лучшего архитектора, чем Львов, Державин и пожелать не мог. Никакой кричащей роскоши, изысканный вкус Львова сложил симфонию из залов, кабинетов и светёлок.  Дворец на Фонтанке потребовал тяжких расходов. Недаром сочинилось послание ко Львову:

Зодчий Аттики преславный,
Мне построй покойный дом,
Вот чертеж и мысли главны
<……> написаны пером.
На брегу реки Фонтанки…
Иль отстрой только средину,
Поколь денег наживу.
А другую половину
Ты тогда уже дострой.

В ход пошли не только доходы от имений и жалованье, но и карточные выигрыши, а также литературные гонорары. Зато получилось пристанище на все случаи жизни. Для трудов, для творчества, для отдыха, для развлечений…  Нелишним оказался и домашний театр: Державин на закате лет увлёкся драматургией.

DERZHAVIN MUS GARDEN 007

А ещё — обустройство сада и оранжереи, хотя в первую очередь — мощение двора. Всё должно быть, как на лучших столичных улицах. В контракте от 29 апреля 1793 года сказано, что крестьянин Матвей Тимофеев берётся исполнить следующие работы по благоустройству двора: «Счистить, сравнять по ватерпасу, дабы в трубу был спуск воды, усыпать весь двор песком вышиною на четверть, а сверху песку выкласть морским булыжным камнем в линейках и крестах, крупный камень на ребро, а мелкий в клиньях востряками вверх и защебенить мостовую красным щебнем из кирпича… У стен сделать возвышенные площадки для проходу пешим так точно, как мне показано было».
derzhavin_museum_199

В архиве Державина сохранился контракт и со столяром-краснодеревцем Иоганном Гратцем от 22 января 1792 года, по которому тот должен был изготовить для кабинета девять книжных шкафов, большой письменный стол «с подъемным налоем» красного дерева, маленькое квадратное в плане бюро («в полтора аршина») с одним ящиком и диван с двумя шкафами по сторонам, тоже из красного дерева. При этом специально оговаривалось, что мастер обязуется «все оное сделать так, как договаривался с Николаем Александровичем Львовым».

В главной зале, которую изначально назвали Танцевальной, проходили заседания Беседы любителей российской словесности. Ждали даже императора! Увы, Александр Павлович большим любителем словесности не был, да и к Державину относился с опаской. Хотя именно старик Державин «канонизировал» в стихах его прозвание после Парижского триумфа 1814 года:

Веселися, царь блаженный,
Александр Благословенный!
Русская земля сильна.
О тебе она радела,
Груди, жизни не жалела:
Дайте чашу нам вина!

А ведь на заседаниях Беседы, ещё до Отечественной войны, Гаврила Державин, Александр Шишков и их единомышленники отстаивали патриотические ценности, которые тогда казались чем-то наивным и отжившим.

После смерти Львова (а он скончался пятидесятилетним, в начале 1804 года) Державин стал попечителем его пятерых детей. Дочери Львова (они приходились Гавриле Романовичу племянницами) тоже жили в славном доме на Фонтанке.

derzhavin_museum_217

…Мы знаем Державина — домовитого, гостеприимного хозяина. Знаем в тонкостях его нрав, его привычки. Ни о ком из русских поэтов допушкинской эпохи мы не ведаем так много, как о Державине. Причём из первых рук. Откровенность в стихах являлась державинским кредо. Отбросив этикет, он мог выйти к читателю и в домашнем халате. Человек несовершенен, слаб — и Державин не маскировался, показывал свои слабости, даже грешки. Зато уж и раскаяние оказывалось искренним, и радушие непоказным. Вообще в его стихах — подлинный дух времени и вкус домашних разносолов, который не выветрился за двести лет. И он приглашает:

Приди, мой благодетель данный,
Творец чрез двадцать лет добра!
Приди — и дом, хоть не нарядный,
Без резьбы, злата и сребра,
Мой посети; его богатство —
Приятный только вкус, опрятство
И твердый мой, нельстивый нрав;
Приди от дел попрохладиться,
Поесть, попить, повеселиться,
Без вредных здравию приправ.

Двести лет назад  самого жизнелюбивого русского поэта не стало, дом на Фонтанке приуныл.  В 1846-м усадьбу приобрела Римско-католическая духовная коллегия. Память о Державине там почти  не сохранялась. Можно представить себе, какая тревога царила в этих стенах в революционном 1917-м. Ну а потом началась в державинском доме коммунальная эпоха. Пруд засыпали, просторные залы застроили перегородками. Правда, над окошком висела почтительная табличка «Здесь был кабинет Державина».  Между прочим, Державина в те годы переиздавали многотысячными тиражами, к литературе относились с пиететом  — и в 1980-е годы возникла идея державинского музея. Однако «сказку сделать былью» удалось только в наше время. В 2003 году в восстановленном особняке открылся Музей Державина и русской словесности его времени — филиал Всероссийского музея Александра Пушкина.

derzhavin_museum_162

derzhavin_museum_003

Первые шестнадцать залов приняли посетителей к 300-летию Санкт-Петербурга. Это, пожалуй, лучший образец современной музейной реконструкции. Реставраторы работали по рисункам и акварелям, литературным описаниям интерьеров. К счастью, о державинском доме очевидцы рассказывали подробно. Экспонаты, связанные с Державиным, нашлись в Музее Пушкина. Помогли и Третьяковская галерея, и музеи Татарстана…  Настоящих реликвий здесь немало: стол поэта, его письменный прибор, кресло, портфель, несколько автографов… Портреты работы Боровиковского, бывавшего в этом доме. На временное хранение из Третьяковки прибыл знаменитый «зимний» портрет Державина кисти Сальваторе Тончи…

derzhavin_museum_282

Воссоздание усадебного комплекса продолжалось ещё несколько лет. К 2007 году для посетителей открыли и домашний театр Державиных, и Конюшенный, и  Кухонный корпуса. Ну а в 2009-м привели в соответствие с лучшими традициями XVIII века оранжерею, сад и луг с ручьём и прудами.  Теперь это единый ансамбль, достойный своего великого хозяина.  Бронзовый Державин (работа скульптора Марии Литовченко-Аникушиной)  не унывает среди «прохлад и нег». Всё в музейной усадьбе устроено на уровне исторической правды — и мы можем убедиться, что Гаврила Романович в преклонном возрасте жил вовсе не в хижине. Как-никак, не последний человек в окружении блистательной императрицы, хотя и не взяточник. Иногда палаты каменные приходят и за праведные труды. Если, конечно, ещё и в карты играешь не конфузно.

Так выглядел дом Державина в XIX веке

Так выглядел дом Державина в XIX веке


Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ