Железная дорога в кино

С экрана прямо на зрителей накатывал поезд. Публика впадала в панику, многие вскакивали с кресел, голосили: синематограф для них слыл ещё диковинкой, всё воспринималось как наяву… «Прибытие поезда на вокзал Ла-Сьота» — один из легендарных фильмов братьев Люмьер. В этом году ему исполняется всего лишь 120 лет. Так раз и навсегда соединились два пласта современной цивилизации, две стихии — кинематография и железная дорога.

«Прибытие поезда на вокзал Ла-Сьота»

Наш паровоз, вперёд лети!

Один из советских фильмов так и назывался — «Всё начинается с дороги» (1959).  Главным образом — с железной. В первую очередь с неё началась сама Советская власть, и это стало кинематографическим символом. Вот локомотив на всех парах мчится в Петроград из Финляндии. Сквозь дым посматривает в окно человек в кепке. Он решительно и прозорливо вглядывается в будущее. На остановке суетятся полицейские: «Проверить паровоз и тендер!». Но все старания тщетны: Владимир Ленин и товарищ Василий осенью 1917 года благополучно прибыли в Петроград из Финляндии. Так начинается знаменитый кинофильм 1937 года «Ленин в Октябре». Похожий зачин и у фильма «В дни Октября» (1958) с хрущёвской версией Октябрьского вооружённого восстания. Но вообще-то история началась не в 1917-м.

В шумном вагоне в соответствии с замыслом Фёдора Достоевского завариваются конфликты и в фильме Ивана Пырьева «Идиот». Князь Мышкин со скромной котомкой возвращается в Россию из европейского далёка, знакомится с Рогожиным и как будто предвидит трагическое будущее этой дружбы.

ПОЕЗД — ЗАЛИХВАТСКИЙ, КОМСОМОЛЬСКИЙ — В 1930-Е ГОДЫ СТАЛ ОДНИМ ИЗ СИМВОЛОВ ПРОГРЕССА. А идея прогресса для Советского Союза была ключевой. Именно она помогала верить в человека, в его творческие возможности на земле

А вот вам совсем другой сказ. В удивительно уютном купе едут три красноармейца. Сразу видно, что они не на службе. Они без церемоний чокаются кружками и поют: «На границе тучи ходят хмуро…». Отслужили и теперь возвращаются по домам — кто в Москву, кто в Грузию, а главный герой — в украинскую степь. Это завязка знаковой музыкальной кинокомедии Ивана Пырьева «Трактористы» — в стиле предвоенного энтузиазма, под девизом «Жить стало лучше, жить стало веселее».

В купе тепло и комфортно и вместе с Аркадием Райкиным, заказавшим у проводника сто грамм и бутерброд («Мы с вами где-то встречались», 1954), и по соседству с  Николаем Рыбниковым на верхней полке («Высота», 1957). Но беда ходит рядом. И в Москве, и в Праге, и в Лос-Анджелесе зрители вскрикивали, когда на экране у сеттера Бима застряла лапа в железнодорожной стрелке, а навстречу мчался поезд. В этой картине железная дорога превратилась в символ собачьей верности и тревоги. Неслучайно с киноплаката  «Белый Бим Чёрное ухо» (1977) на нас движется поезд.

Mi s vami gde-to vstrechalis

Железная дорога — отличный пролог для любой истории. В ней есть надёжность, динамика и, главное, ощущение пути, движения. Под стук колёс мы легко переносимся в атмосферу любого фильма: комедии, производственной драмы, детектива…  К тому же поездные вагоны нередко служили передвижными кинотеатрами. На запасной путь какого-нибудь посёлка доставлялся вагон-клуб, и там крутили фильмы. Вполне официально, с афишами. Такое происходило не только в далёкой глубинке, но и в ближнем Подмосковье, в дачных районах. В пасмурные дни отбоя от кинозрителей не было.

Не обходилось и без идеологии: без неё, как известно, ни один локомотив с места не сдвинется.  Поезд — залихватский, комсомольский — в 1930-е годы стал одним из символов прогресса. А идея прогресса для Советского Союза являлась ключевой. Именно она помогала верить в человека, в его творческие возможности на земле. В 1920-е годы не существовало в нашей стране более популярной песни, чем эта:

Наш паровоз, вперёд лети.
В Коммуне остановка.
Другого нет у нас пути —
В руках у нас винтовка.

Сразу представляется агитационный поезд, обвешанный кумачовыми плакатами. Такой мы видим, например, в телефильме «Бумбараш» (1971).  Первоначальный текст одной из первых советских массовых песен в разгар Гражданской войны написали первые комсомольцы, рабочие киевских железнодорожных мастерских. Мелодию сложил руководитель самодеятельного оркестра Павел Зубаков. Припев и поныне остаётся крылатым, да и мотив многим памятен, а первый куплет с годами подзабылся:

Мы дети тех, кто выступал
На бой с Центральной Радой,
Кто паровоз свой оставлял,
Идя на баррикады.

Паровоз превращается в символ грядущей мировой революции:

Локомотиву полный ход,
Куём мы старшим смену.
Наш паровоз летит вперёд,
Даёшь Париж и Вену!

Многим запомнилось, как напевала эту песню мама Юрия Деточкина в фильме «Берегись автомобиля» (1966). Она окликала время, сохранившееся только в воспоминаниях и ностальгических кинолентах.

Паровоз и шпионаж

В фильме 1938 года «Честь» снялся железный, а точнее, железнодорожный нарком Лазарь Каганович собственной персоной. Правда, ему не пришлось перевоплощаться: нарком сыграл самого себя, толкнул речь на Дне железнодорожника. В те годы популярна была песенка Исаака Дунаевского о том, как путевой обходчик разоблачил диверсанта:

Под вечер старый обходчик
Идёт, по рельсам стучит.
У стыков стальных
Он видит двоих,
Один он к ним бежит.

Заносит он молоток свой,
Волной вздымается грудь,
Пусть жизнь он отдаст,
Но только не даст
Врагу разрушить путь!

Вот и в этом фильме шпионы и вредители вьются вокруг старого машиниста Василия Орлова. Они заманивают в паутину честных, но недостаточно бдительных советских путейцев. А тут ещё и секретарь парткома, как назло, погряз в демагогии и пустозвонстве.

Снял картину режиссёр Евгений Червяков. Он прославился, сыграв роль Пушкина в нашумевшем фильме «Поэт и царь» (1927). Когда началась война, маститого и немолодого режиссёра никто не призывал в армию. Он даже успел снять короткометражку оборонного значения для «Боевого киносборника № 1». Но Червяков стремился на фронт и вскоре встал в строй — единственный из признанных кинорежиссёров. Он рвался защищать Ленинград. Остались легенды о его отважных партизанских диверсиях. 16 февраля 1942 года смертельно раненого старшего лейтенанта Червякова товарищи принесли в медсанбат. Он похоронен неподалёку от станции Мга.

У меня такой характер…

Режиссёр Константин Юдин помогал Григорию Александрову создавать мир грёз, в котором королевствовала Любовь Орлова.  А потом, в 1939-м, предложил свой вариант советской музыкальной комедии. Вместо эстрадной дивы в поезд шагнула земная красавица. Характер героини, заявленный на афише, для него важнее музыкальных номеров. «Девушка с характером» Катя Иванова действительно оказалась новым характером, новым штрихом в жизнелюбивом предвоенном искусстве.

Белый Бим Чёрное ухо«Белый Бим Чёрное ухо»

Дальневосточная комсомолка, напористая, сметающая все преграды? Таких мы, пожалуй, уже встречали! Хотя в Кате есть и другие яркие черты: она строптива, своенравна, по сути, она не просто командный игрок, но и личность. Катя по-своему кокетлива, в любой ситуации не забывает посмотреться в зеркальце,  правда, гордость в ней явно перевешивает желание нравиться. «Коня на скаку остановит»? Несомненно. В начале фильма она без натуги задерживает вражеского диверсанта. Но в ней важнее другое — свобода. Никакой зажатости, никаких страхов. Катя не желает подчиняться директору зверосовхоза и весь фильм ищет на него управу. Ей и в этом сопутствует успех: на Дальний Восток она возвращается в том же поезде не только  с женихом, но и в новой должности. Отныне директором зверосовхоза будет именно она.

После этой роли Валентине Серовой уже не пришлось ничего доказывать публике: она проснулась  законодательницей моды. Стала звездой экрана с той же сноровкой, с какой её героиня покорила и экипаж, и пассажиров поезда «Владивосток — Москва». Поезд в фильме — это целый мир. Один вагон-ресторан чего стоит. Катя устроилась там разносчицей на все руки, а иначе кто бы позволил ей доехать без билета до Москвы? Там же работает и маленький вертлявый официант, в котором кинозрители 1939 года сразу узнали циркового клоуна Михаила Румянцева — знаменитого Карандаша, который никак не может справиться с коварным сифоном. Пришлось заведующему принимать на работу безбилетную Катю. А уж она лихо разносила пассажирам краснофлотские щи, казацкие биточки и окрошку и немедленно стала всеобщей любимицей. Смотрим этот фильм и как будто подглядываем, как строилась новая жизнь, которую потом назовут предвоенной.

Поезд идёт всё быстрей!..

Одна из самых популярных песен Клавдии Шульженко — «В вагоне поезда». Она появилась перед войной, но и в 1945-м многие напевали:

Я помню голос в сумраке вагона,
Чуть освещённом блеском Ваших глаз,
Под мерный стук колёс, в их ритме полусонном,
Я слушала волнующий рассказ.

Всё благопристойно, хотя немного двусмысленно. Женщина влюбилась в своего попутчика за его «яркую любовь к другой», по-видимому, к жене. Никакого продолжения история не имела: она просто восхищена этим джентльменом.

всё начинается с дороги

Юлий Райзман — режиссёр плодовитый и удачливый — вскоре после войны вспомнил эту песню и снял оптимистичный, улыбчивый фильм «Поезд идёт на восток» (1947). Железнодорожное путешествие из Москвы во Владивосток — отличный повод показать счастливую жизнь страны победителей. Действие в фильме происходит в первую неделю после Победы. В зачине мы видим ликующую, танцующую Москву. 9 мая 1945 года! И начальник поезда устраивает в вагоне-ресторане праздничный ужин в честь Дня Победы. Первый тост провозглашает заслуженный генерал: «За нашу победу, за нашего великого вождя товарища Сталина!». Что может быть благонамереннее? Но лучшему другу кинематографистов фильм не понравился. О высочайшем просмотре сохранилась такая легенда.

— Какая это станция? — спросил Иосиф Сталин Климента Ворошилова минут через двадцать после начала фильма.

— Демьяновка, — не растерялся первый маршал.

— Вот здесь я и сойду, — сказал Сталин и вышел из зала не в лучшем настроении.

Фильм раскритиковали, почти «сняли с пробега», правда, песня Тихона Хренникова «Дальний Восток» (она как раз Сталину полюбилась)  всё равно стала популярной. Хренников сам сыграл моряка, сам энергично спел в кадре: «Поезд идёт всё быстрей… Здравствуй! Будем знакомы! Дай мне руку, верный спутник мой!».

Не забудь, станция Луговая…

Что же не понравилось Сталину? По-видимому, сказался консерватизм немолодого человека. Главная героиня хохочет несколько более легкомысленно, чем это считалось позволительным. Капитан-лейтенант Лаврентьев влюбляется в девушку, хотя думает, что она замужем. Да, он мужественно гасит в себе возникшее чувство — до тех пор, пока не выяснилось, что провожал девушку в путь-дорогу не муж, а брат. И всё-таки для советского офицера держится не слишком мраморно. А фильм и сегодня действует утешительно. Сказка не умерла, праздничные краски не стёрлись. Актриса Лидия Драновская в дальневосточном поезде предвосхитила героинь 1950-х годов с их лучистым, детским жизнелюбием. А уж как требовался оптимистический взгляд на принаряженную жизнь после войны, после бомбёжек и похоронок.

Журавли над вокзалом

Вокзал, станция, полустанок — разве это не символ встреч и расставаний? В паровозных гудках можно расслышать и тревогу, и радостные предчувствия.  Один из самых человечных фильмов о войне — «Не забудь, станция Луговая…» (1966). Через двадцать лет герой сходит на заштатной станции, затерянной в полях и перелесках. В 1942-м здесь стоял военный эшелон.  А ещё — поезд, перевозивший эвакуированных. Лейтенант Рябов встретил тут девушку, у которой война отняла всё, кроме доброго сердца. Потом она искала его много лет, а он после Победы не вернулся на ту самую станцию. Вернулся только через двадцать лет. Любовь не состоялась, и Рябову горько. Он бредёт по шпалам, бредёт за ушедшим поездом. Оптимистического финала нет, и колёсный перестук звучит невесело.

Поезд идёт на восток

Ещё один исторический железнодорожный кинообраз — это лето 1945-го. Возвращение победителей. Счастливые лица бойцов, цветы, гармони…  Встреча на вокзале. Это — из беспокойного сна четверых  однополчан, похоронивших командира через четверть века после Победы («Белорусский вокзал», 1970).  Тут и счастливые слёзы, и неодинокое горе тех, кто не дождался своего бойца. А над Москвой парит журавлиный клин. Таков финал незабываемого фильма 1957 года «Летят журавли».

Маршруты жанра

Какой остросюжетный фильм железнодорожного шика без таинственного купейного полумрака? В шпионском боевике «По тонкому льду» (1966) чекисты пытаются задержать в поезде матёрого резидента германской разведки — Дункеля. Увы, операция провалилась, и Дункеля удастся взять лишь во второй серии, уже во время войны. Но в первой серии поезд предстаёт во всём великолепии предвоенного сервиса. Респектабельное двухместное купе. Вышколенные проводники. Покрывала, зеркала, чай. А рядом — общие вагоны с их вечным аншлагом. Мешки, коробки, детский плач.

Классическое ограбление поезда эффектно устроили в фильме Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих» (1974). Атаман Брылов, пожёвывая яблоко, с шиком остановил состав — и началась потеха. Шум, переполох, выстрелы — не хуже, чем на Диком Западе. Не менее важна железнодорожная фактура в фильме «Родня» (1981). Там всё начинается в поездном купе, а завершается на железнодорожном полотне.

Агата Кристи («Убийство в «Восточном экспрессе»») изобрела железную схему: в купе совершается преступление, следствие идёт прямо в поезде, круг подозреваемых строго ограничен. В СССР вышло несколько фильмов, хотя бы отчасти повторяющих эту фабулу: «Дополнительный прибывает на второй путь», «Транссибирский экспресс», «Убить шакала», «Презумпция невиновности». Однако самым захватывающим, как ни странно, стал производственный сюжет — «Мы, нижеподписавшиеся» (1981). Борьба за эффективность сельского строительства развивается в мягком вагоне и неумолимо держит нас в напряжении два с половиной часа.

почти смешная история«Почти смешная история»

Недаром этой пьесой Александра Гельмана заинтересовалась сама Татьяна Лиознова, к тому времени уже приобщившая всё прогрессивное человечество к тайнам группенфюрера Мюллера и чемпиона Берлина по теннису фон Штирлица.

Есть в этом фильме и специфическое железнодорожное камео: из тамбура неожиданно выходит Иосиф Кобзон в роли самого себя с извечным вопросом: «Как пройти в вагон-ресторан?». Вставной эстрадный эпизод необходим как специя, как щепоть абсурда в логичном, выверенном  повествовании.

Поэт и царь«Поэт и царь»

В 1970-е Александр Гельман оживил «производственный» жанр. В СССР романы, пьесы и повести про конфликты главных инженеров с директорами выходили ежемесячно. А поточное производство в литературе приводит к торжеству омертвелого штампа. Александр Твардовский посмеивался:

Глядишь, роман, и всё в порядке:
Описан метод новой кладки,
Отсталый зам, растущий пред
И в коммунизм идущий дед,
Она и он — передовые,
Мотор, запущенный впервые,
Парторг, буран, прорыв, аврал,
Министр в цехах и общий бал…

Такой продукции хватало, а Гельман заплетал детективные узлы, не боялся резко критиковать не только «отдельные недостатки», но и системные сбои. К тому же он хорошенько знал производство и редко фальшивил. «Мы, нижеподписавшиеся» — мастерски развёрнутый многоуровневый конфликт в замкнутом вагонном пространстве. У каждого из шести главных действующих лиц — свой ракурс истины, своя сольная партия. Личное перемешано с производственным — как в жизни.

Пива — командировочным!

Поезд вообще-то был для пассажиров не просто средством передвижения, но и местом работы, за которую полагаются суточные. Важный пласт советской экономики, да и бытовой культуры — командировочные, их почти беззаботный купейный загул. «Если завтра отменят командировки — скажут, работайте, а не гоняйте туда-сюда, я с Останкинской башни вниз головой… Я снабженец, тянитолкай!» — витийствует за пивом в вагоне-ресторане случайный попутчик главного героя в фильме «Почти смешная история» (1977). И зычно приказывает буфетчице: «Пива — командировочным!».

Свой среди чужих, чужой среди своих

Театральный режиссёр Пётр Фоменко снял три телефильма, из них два — в поездах. Кроме комедии про вечных командированных  это — «На всю оставшуюся жизнь» (1975), четырёхсерийная экранизация романа Веры Пановой «Спутники». Какие они разные — санитарный поезд фронтовых лет и среднерусский экспресс благодушных 1970-х. Лишь колёсный перестук неизменен.

С авиационным уклоном

В актёрской молодости Василий Шукшин лихо отбивал царское золото у колчаковцев в замечательном ретропоезде Киностудии имени Горького («Золотой эшелон», 1959).  А потом сам стал режиссёром. Железная дорога мелькает в нескольких его фильмах, но в одном — «Печки-лавочки» —  поезд оказался в центре повествования. Семейная пара из алтайского колхоза едет к югу, как водится, через Москву. Они впервые так отдалились от родной околицы и пребывают в настороженном напряжении. Только один симпатичный попутчик нашёл с ними общий язык. Бескорыстный интеллигентный человек, да ещё и конструктор по железным дорогам с авиационным уклоном.

В АКТЁРСКОЙ МОЛОДОСТИ ВАСИЛИЙ ШУКШИН лихо отбивал царское золото у колчаковцев в замечательном ретропоезде Киностудии имени Горького («Золотой эшелон», 1959). А потом сам стал режиссёром. Железная дорога мелькает в нескольких его фильмах, но в одном — «Печки-лавочки» — поезд оказался в центре повествования
kinopoisk.ru

kinopoisk.ru

Правда, на поверку — поездной вор, сиречь майданник. Пришлось нашим героям беседовать со следователем. Ну а уж потом они, обжёгшись на молоке, приняли за вора почтенного профессора. Такова фабула, ткань фильма многообразнее, с тонкими оттенками. Поезд для новичков — как загадочный и страшноватый мир, с ушлым проводником, утомлёнными бродячими преферансистами, гитарными студентами и соседями по купе — такими, каких выдаст судьба. Вроде бы узнаваемая до винтика, до подстаканника реальность 1970-х, хотя в то же время и притча.

Маршрут графа Толстого

В русской классической литературе, пожалуй, нет более «железнодорожной» повести, чем толстовская «Крейцерова соната». Тот самый Позднышев, «с которым случился тот критический эпизод, что он жену убил» встретился нам в затяжном поездном путешествии. Он пил чай — крепкий, как пиво, и рассказывал попутчику свою историю. Такой рассказ только и мог состояться в вагонных потёмках. И режиссёр Михаил Швейцер в экранизации усилил образ железной дороги. Шум, тряска, чаёк. На остановках, как в театре, пассажиров предупреждают о скором отходе поезда тремя звонками. Подробно показано, как работает машинерия поезда: тут подчёркивается и механическая жестокость общества, и тяговая сила грехопадения, о котором толкует Позднышев.

Аварийное время

Сбой в системе — и, как пел когда-то хор имени Пятницкого, «Это стрелочник виноват». Любопытно, что незадолго до «перестройки» авторы социальной драмы «Остановился поезд» предложили скорее «андроповский», чем «горбачёвский» сценарий преодоления кризиса. Фильм снимали в 1981-м, на экраны он вышел в 1982-м, а Государственную премию получил в 1984-м. Эпоха междуцарствия, пятилетка помпезных похорон. Следователь Ермаков в исполнении Олега Борисова — явный сторонник сильной руки, которую наша интеллигенция вроде бы отвергла после десталинизации. У него есть оппонент — либерально настроенный журналист Малинин. У каждого из них своя правда, авторы не отстаивают однозначных истин. И всё-таки напрашивается такой вывод:  мы раскисли, рассиропились — вот и пошли аварии, вот и приходится машинисту жертвовать собой, спасая пассажиров… К тому времени на экраны вышло несколько остросюжетных фильмов-катастроф, в том числе и о железной дороге. Однако суховатый публицистический рассказ о расследовании без погонь и перестрелок оказался страшнее. Хирургия обнаруживала, что шестерёнки государства поржавели. Паровоз больше не летит вперёд. Остановился поезд. Наверное, тот самый, на котором Ленин въехал во взбаламученный Петроград…

трактористы

Их никого уже нет — ни девушки с довоенным характером, ни бравых офицеров 1945 года, ни шукшинских прохвостов с железнодорожным уклоном, ни искателей правды начала 1980-х во главе со строгим следователем…  Но, когда мы пересматриваем старые фильмы, эти люди оживают. А ведь они — наша родня.


Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ