Александр Суворов не принимал той концепции развития армии, которую навязывал России император Павел I. Павел во всём следовал прусским образцам. Суворов негодовал. Однако, когда ему предложили возглавить заговор против императора, наотрез отказался. Но Павел отставил Суворова от армии. Граф Рымникский под надзором был отправлен в отдалённое имение — в Кончанское.

Долго тянулись месяцы опалы. Суворова пытались сломить. Началась настоящая травля старого полководца. От него требовали даже возмещать урон, который причинила польским помещикам русская армия во время похода 1794-го… Опальный фельдмаршал должен был платить за всё. Постепенно царь сменил гнев на милость. Стало ясно, что империи необходим полководец, не знавший поражений, признанный любимец армии.

И вот в феврале 1799 года Суворов получил высочайший рескрипт: «Сейчас получил я, граф Александр Васильевич, известие о настоятельном желании Венского Двора, чтобы вы предводительствовали армиями его в Италии, куда и Мои корпуса Розенберга и Германа идут. Итак посему и при теперешних Европейских обстоятельствах, долгом почитаю не от своего только лица, но и от лица других предложить вам взять дело и команду на себя и прибыть сюда для отъезда в Вену».

Суворов сразу ожил. Забылись недомогания. По обыкновению он не стал мешкать, тут же велел готовить лошадей и занял у старосты денег на дорогу. «Служил в деревне за дьячка, пел басом, а теперь поеду петь Марсом», — такой рифмованной шуткой граф Рымникский завершил опалу, едва не стоившую ему жизни. Отправляя Суворова в Европу, Павел заявил: «Веди войну по-своему, как умеешь». В многолетнем противостоянии Суворов всё-таки победил…

Художник Пётр Исаакович Геллер (1862–1933) всю жизнь обращался к эпизодам истории России. Суворовский сюжет ему особенно удался. Есть в картине теплота и эмоциональная выразительность, свойственные суворовскому образу. Таким он и сохранился в народной памяти. Старый полководец, всегда готовый броситься в бой.