205 лет назад Россия вела борьбу с иноземными захватчиками. Шла Отечественная война. Энергичным организатором партизанского движения стал Александр Фигнер, начавший войну в чине штабс-капитана. Помните толстовского Долохова? Фигнер — один из его прототипов. Отчаянный храбрец, он пылал ненавистью к врагу, мечтал (как и все партизаны) пленить Наполеона Бонапарта. Когда враг занял Москву, он направился в оккупированный город. Прирождённый разведчик, авантюрист, актёр, он менял наряды, выдавал себя то за француза, то за немца (остзейское происхождение позволяло!). Пленить Наполеона ему, как известно, не удалось. Но Фигнер сумел добыть важные сведения из французского лагеря, а покинув Москву, сколотил небольшой отряд из добровольцев.

Молодых офицеров восхищала безрассудная смелость Фигнера. Он играл со смертью, как бретёр. Но не только ради славы и уж совсем не для личной наживы. Он защищал Отечество. Однажды семитысячный наполеоновский отряд загнал партизан в лес, примыкавший к непроходимому болоту. Французы были уверены, что русские попали в западню, из которой им живыми не выбраться. Всю ночь сторожили они партизан. С рассветом цепью со всех сторон двинулись к болоту. Однако партизан на месте не оказалось. Хотели пойти по следу, но лошади сразу же стали тонуть в болоте. Французы ничего не могли понять.

Легенды о находчивости Фигнера вдохновляли армию. Однажды французам удалось прижать партизанский отряд к непроходимым болотам. Врагов — семь тысяч, фигнеровцев — горстка. Положение безвыходное! Ночью французы не смыкали глаз, сторожили партизан в западне, чтобы утром расправиться с ними. Но, когда рассвело, оказалось, что болотистый перелесок пуст. Русских и след простыл. Что за чудесное спасение? Никакого чуда не было, просто в очередной раз сработала военная хитрость. В темноте Фигнер, рискуя жизнью, по кочкам переправился через болото. В двух вёрстах от болота стояла тихая деревушка. Фигнер собрал крестьян, рассказал им, что к чему, и они сообща нашли выход. В два счёта (каждая минута дорога!) к берегу принесли доски и солому, расстелили дорогу в болоте. Командир первым проверил прочность настила, вернулся в отряд. Он приказал осторожно перевести в безопасное место лошадей — французские часовые подозрительных звуков не расслышали. Потом по цепочке пошли люди. Последние снимали за собой доски и передавали вперёд. Даже раненым удалось выбраться из западни, от дороги не осталось и следа. Есть ли в этой истории доля преувеличения? В боевой биографии Александра Фигнера, Дениса Давыдова, Александра Сеславина было немало невероятных эпизодов — ни один фантазёр такого не придумает. Сам Фигнер (как и Долохов) любил эффектную позу, умел, что называется, произвести впечатление. В одном из донесений он признавался: «Вчера я узнал, что вы беспокоитесь узнать о силах и движении неприятеля, чего ради вчера же был у французов один, а сегодня посещал их вооруженною рукою. После чего опять имел с ними переговоры. О всем случившемся посланный мною к вам господин ротмистр Алексеев лучше расскажет, ибо я боюсь расхвастаться».

Он понимал, что шумная популярность помогает в сражении, вселяет храбрость в сердца добровольцев. Стоит обратить внимание на изящный слог донесений Фигнера. Яркий человек, во всём яркий! Мастер мистификаций, инсценировок.

В другой раз партизаны попали в окружение. Французская кавалерия готовилась к бою, Фигнер разделил свой отряд на две группы. Первая, в которую вошли кавалеристы Польского уланского полка, носившие форму, очень похожую на французскую, выскочили из леса и устремились на своих товарищей, русских партизан. Устроили перестрелку и даже рукопашную схватку. Французские наблюдатели решили, что Фигнер разбит. Пока они собирались с мыслями, партизаны исчезли. А ведь за голову Фигнера Наполеон готов был дорого заплатить. Неуловимый партизан наводил ужас на врага.

Легенды ходили о неистовой жестокости Фигнера: его отряд подчас не щадил и пленных. Война озлобила его. Современники так объясняли беспощадный нрав партизана: «Фигнер увидал однажды, как французы и поляки, забравшись в сельскую церковь, изнасиловали там женщин и девушек, распяв предварительно некоторых из этих несчастных, чтобы лучше удовлетворить свою гнусную страсть. Фигнер проник в церковь, освободил женщин, которые были еще живы, и, пав ниц перед алтарем, поклялся не щадить более ни одного француза и поляка».

Боевые вылазки он не прекращал, даже когда бывалые партизаны нуждались в передышке. «Фигнер, своеобразный во всем, нередко переодевался простым рабочим или крестьянином и, вооружившись вместо палки духовым ружьем и взяв в карман Георгиевский крест, чтобы в случае надобности показать его казакам, которых он мог встретить, и тем доказать свою личность, он ходил один на разведки в то время, как все отдыхали».

Легенды о его подвигах бродили и по Европе. Он и в Германии не прекращал тайно проникать в города, занятые французами.

В заграничном походе Фигнер сформировал «Легион мести» из немцев, русских, итальянцев — тех, кто был готов сражаться с Наполеоном. Воевал по-прежнему в партизанском стиле, с честью носил чин русского полковника. Войска маршала Мишеля Нея прижали смельчаков к Эльбе… На берегу осталась только сабля храброго полковника. Воды немецкой реки сомкнулись над израненным героем. Конец! Но, кроме сабли, сохранилась слава.

Поэт-гусар, герой 1812 года Фёдор Глинка посвятил ему замечательные стихи:

О, Фигнер был великий воин,
И не простой… он был колдун!..
При нем француз был вечно беспокоен…
Как невидимка, как летун,
Везде неузнанный лазутчик,
То вдруг французам он попутчик,
То гость у них: как немец, как поляк;
Он едет вечером к французам на бивак
И карты козыряет с ними,
Поет и пьет… и распростился он,
Как будто с братьями родными…
Но усталых в пиру еще обдержит сон,
А он, тишком, с своей командой зоркой,
Прокравшись из леса под горкой,
Как тут!.. «Пардон!» Им нет пардона:
И, не истратив ни патрона,
Берет две трети эскадрона…

(«Смерть Фигнера»)