«Ради дружбы, ради братства»

Летом 1957 года Москва принимала Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Этот форум стал важнейшей вехой хрущевской оттепели: он по-новому представил Советский Союз всему остальному миру, обозначив на некоторое время падение «железного занавеса».

 РИА Новости

Первый такой фестиваль прошел в 1947 году в Праге – столице социалистической Чехословакии, затем фестивальную эстафету каждые два года принимали столицы других стран соцлагеря – Будапешт, Берлин, Бухарест и Варшава. С каждым новым молодежным форумом росло число его участников. Московский фестиваль 1957 года стал самым массовым за всю историю этого движения.

Дети разных народов

Для самих советских людей, живших в условиях «железного занавеса», фестиваль оказался своеобразным окном в мир, ведь прошло всего четыре года после смерти Иосифа Сталина. Никогда в Москву не приезжало столько иностранцев всех мастей и цветов кожи. В эти дни улицы столицы СССР были запружены людьми, говорившими на разных языках, но тем не менее хорошо понимавшими друг друга. Тысячи участников фестиваля свободно, без всякого контроля и сопровождения, разгуливали по городу. Последний раз столько зарубежных «гостей» Москва видела в 1944 году, когда через нее гнали пленных немцев.

Но в этот раз гостей ждали, да еще как! Стихийно образовывались круги общения: люди, случайно встретившиеся на улице Горького, на Моховой, на Охотном Ряду или на ВДНХ, вступали в оживленные беседы. На две недели Москва погрузилась в эйфорию дружбы между народами. Добавим самое главное обстоятельство: этому общению никто не препятствовал.

Большая часть советских людей никогда ранее в глаза не видела темнокожих посланцев Африки и Америки, разодетых в непривычные яркие национальные наряды и увешанных бусами. Представление об их жизни складывалось по известным каждому школьнику книгам «Хижина дяди Тома» и «Приключения Тома Сойера», а также по карикатурам Кукрыниксов, направленным на борьбу с колониальными режимами и поддержку национально-освободительных движений. А тут они свалились на голову будто инопланетяне – и совсем не изможденные, а радостные и веселые. Москвичи встречали делегатов как родных, проявляя легендарное русское гостеприимство, приглашали их к себе домой, за столы, угощали чем Бог послал, но прежде всего, конечно, чаем…

Впрочем, это привело и к некоторым сложностям при открытии фестиваля. По заранее утвержденному плану рано утром 28 июля колонны делегатов должны были двинуться от ВДНХ по проспекту Мира и далее проследовать по Садовому кольцу до Зубовской площади, а оттуда – по Пироговке до Лужников. Но радушие москвичей, желавших лично побрататься чуть ли не с каждым иностранцем, застопорило этот громадный поток людей. Вся столица вышла на улицы. Дети разных народов сомкнулись в общем порыве дружелюбия. Впервые увидевшие друг друга люди обнимались, целовались, протягивали друг другу руки.

28 июля 1957 года вся столица вышла на улицы, чтобы приветствовать гостей фестиваля / ТАСС

Грузовики, Генштаб и Фурцева

На старых фотографиях видно, что праздничная колонна состояла не только из одних автобусов – участников фестиваля везли и в открытых кузовах грузовиков. А все потому, что автобусов не хватило.

«С грузовиками, – рассказывал сын тогдашнего лидера страны Сергей Хрущев, – при подготовке фестиваля вышла типичная для раннего послесталинского периода незадача. Все они, колхозные и работавшие в промышленности, числились в мобилизационном резерве армии. В любой момент грузовой транспорт могли призвать на военную службу, а потому красили машины в защитный зеленый цвет. Организаторы фестиваля сочли такое цветовое однообразие не очень подходящим, попросили раскрасить грузовики в веселые тона. Не тут-то было. Зеленая краска предписывалась утвержденной правительством директивой Генштаба, и только он мог ее изменить. Написали письмо начальнику Генштаба маршалу Соколовскому. Он вроде бы и не возражал, но задал вопрос: кто и за чей счет после фестиваля перекрасит «транспортные средства» в нормальный зеленый цвет? Фестивальщики ответить не смогли, а без этого маршал своего согласия не давал. Руководители комсомола обратились к Хрущеву, иной управы на военных в стране не было. Вопрос решился одномоментно и не на время фестиваля, а навсегда. Эра зеленых, постоянно готовых к бою, грузовиков закончилась. После 1957 года цвета окраски грузовиков больше не диктовались мобилизационным предписанием».

Торжественное открытие VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов состоялось на стадионе в Лужниках

Грузовики раскрасили в яркие цвета эмблемы фестиваля – ромашки с желтым, коричневым, зеленым, голубым и оранжевым лепестками. Скамейки смастерили из свежеструганных досок. И никто не пожаловался, что, мол, жестко сидеть, даже наоборот, это демонстрировало демократичность царившей вокруг обстановки.

А на часах уже 11 утра, до открытия на стадионе в Лужниках оставался один час. Фестивальная колонна еще не вышла на Садовое. Что же делать? Московская милиция оказалась беспомощна в такой ситуации. Пришлось вмешаться в дело лично Екатерине Фурцевой, первому секретарю Московского горкома КПСС. Она поехала в штаб фестиваля на Зубовской площади. Прежде всего Фурцева попросила Бориса Поюровского (в будущем маститого театрального критика, а тогда совсем еще молодого сотрудника фестивальной дирекции) объявить через репродукторы, висевшие на каждом столбе, что открытие задерживается. При этом она подчеркнула, какими словами людям надо объяснить происходящее: «Москва ждала дорогих гостей, всему миру известно наше гостеприимство, но открытие задерживается, так как на улицы вышли все москвичи от мала до велика. И мы счастливы и рады, что так случилось».

Кроме того, первый секретарь горкома приняла меры, чтобы избежать давки. Печальные последствия прощания со Сталиным в марте 1953 года, когда погибли сотни людей, были памятны тогда многим. Фурцева предложила разделить колонну: одну часть потока направить по будущему Комсомольскому проспекту (его так назовут в 1958-м), а другую – по Фрунзенской набережной. Так и сделали. Фурцева до тех пор не уехала из штаба, пока не убедилась, что колонны без происшествий добрались до Лужников. Она, единственная женщина в компании мужчин-руководителей, не теряя выдержки и обаяния, ни на кого не крича и не топая ногами, смогла спасти фестиваль от провала.

Делегация ФРГ на церемонии открытия фестиваля / РИА Новости

Вслед за Пабло Пикассо

Во время торжественного открытия фестиваля, проходившего на стадионе в Лужниках, состоялся красочный парад делегаций из разных стран. В небо с одной из трибун было запущено 25 тыс. голубей. Это Пабло Пикассо придумал символ Фестиваля молодежи и студентов – Голубя мира.

К запуску голубей в Москве готовились заранее, взяли на учет всех голубятников, дабы к празднику вырастить десятки тысяч пернатых. Например, на заводе «Каучук» соорудили огромную голубятню, с центральным отоплением и горячей водой. Развернулось соревнование между голубятниками: кто сможет подготовить к молодежному форуму больше птиц. «Накануне фестиваля кто-то из его организаторов, уже успевший побывать в Париже и Риме, предложил развести голубей и в Москве. Первые голуби на площади перед Моссоветом выглядели такой же диковинкой, как африканские негры или мексиканская румба. За их покоем и неприкосновенностью бдительно следили московские милиционеры», – вспоминал Сергей Хрущев.

РИА Новости

СИМВОЛ ФЕСТИВАЛЯ МОЛОДЕЖИ И СТУДЕНТОВ – ГОЛУБЯ МИРА – ПРИДУМАЛ ПАБЛО ПИКАССО. ВО ВРЕМЯ ОТКРЫТИЯ ФЕСТИВАЛЯ В МОСКВЕ В НЕБО С ТРИБУНЫ СТАДИОНА ВЗЛЕТЕЛО 25 ТЫСЯЧ ГОЛУБЕЙ

Программа фестиваля оказалась чрезвычайно насыщенной: массовый митинг «За мир и дружбу!» на Манежной площади; конкурсы, творческие и спортивные состязания и даже свой международный кинофестиваль, на который привезли фильмы о молодежи из самых разных стран – Италии, Франции, Японии (одну из золотых медалей получила кинокартина «Высота» с Николаем Рыбниковым в главной роли).

В Центральный парк культуры и отдыха имени М. Горького на время фестиваля отменили входные билеты. В парковых павильонах организовали показ работ молодых художников из 36 стран. Чего там только не было – сюрреализм, абстракционизм, экспрессионизм, формализм. В одном из трех павильонов устроили что-то вроде мастерской, где каждый желающий мог наблюдать за процессом творчества художников. Один такой, из американцев, расположил прямо на полу большой холст, принес ведра с краской и стал «рисовать» – кистью ее разбрызгивать. Увидевшие это москвичи обомлели. Они-то привыкли к иной оценке подобного процесса, трактуемого как банальное хулиганство.

В рамках фестиваля был проведен и международный туристический слет: специальный поезд доставил на озеро Селигер свыше 300 человек из более чем двух десятков стран. Делегаты ночевали в палатках, пели песни, водили хороводы вокруг огромного костра дружбы.

VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов открылся 28 июля и продолжался две недели, до 11 августа 1957 года. Его гостями стало свыше 34 тыс. человек из 131 страны. Это необычное для СССР мероприятие, проходившее под лозунгом «За мир и дружбу», привлекло в Москву молодых людей – приверженцев левых и социалистических идей со всей планеты.

«За мир, солидарность и социальную справедливость, мы боремся против империализма – уважая наше прошлое, мы строим наше будущее!» – таков лозунг XIX Всемирного фестиваля молодежи и студентов, который пройдет с 14 по 22 октября 2017 года в Москве и Сочи.

Проспект Мира

Но как продемонстрировать и многим москвичам, и гостям столицы все то лучшее, что привезли на фестиваль? Для этого придумали необычный ход: организовали на Москве-реке водное шоу, для чего от Крымского моста до метромоста в Лужниках на воде разместили гигантские плоты, на которых должны были пройти выступления хоров и танцевальных ансамблей из разных стран. В общей сложности в этом грандиозном празднике с фейерверками и салютом приняло участие до 100 тыс. человек.

Экипаж пассажирского речного судна «Ракета» с гостями фестиваля. Август 1957 года

Делегатов фестиваля катали на «Ракете» – пассажирском речном судне на подводных крыльях. Производство крылатых теплоходов началось в 1957 году, и «Ракету-1» привел из Горького (ныне Нижний Новгород) лично ее конструктор Ростислав Алексеев прямо к фестивалю. Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев сам ее обкатал, после чего разрешил возить на ней зарубежных гостей.

Немало новых примет появилось в Москве в связи с международным праздником молодежи и студентов. Так, по случаю фестиваля 1-ю Мещанскую улицу и продолжавшие ее шоссе переименовали в проспект Мира. А на севере столицы заложили парк Дружбы, в создании которого – посадке саженцев – участвовало более 5 тыс. человек! Изюминкой парка стала роскошная цветочная клумба в виде фестивального знака – огромной ромашки. Мало кто знал, что цветы накануне были высажены молодыми московскими архитекторами прямо в горшках (так спешили порадовать гостей!). Позже, уже в 1964 году, рядом с парком пролегла Фестивальная улица. Кстати, последняя сталинская высотка – гостиница «Украина» – также достраивалась оперативными темпами именно к фестивалю, как и стадион в Лужниках, к которому теперь можно было добраться на метро от «Парка культуры»: станции «Спортивная» и «Фрунзенская» открылись 1 мая 1957 года.

А сколько товаров с фестивальной символикой появилось в продаже – разноцветные шейные платки, конфеты «Фестивальные», шоколадки, печенье и, разумеется, значки, которыми многие москвичи спешили обменяться с иностранцами. Отдельные смелые граждане собрали в эти дни неплохую коллекцию значков с разных континентов планеты. А у кого-то дома до сих пор хранится в качестве семейной реликвии железная банка из-под того печенья.

На улицах Москвы навели парадную чистоту, витрины магазинов вымыли до блеска, заменили ламповые фонари новыми, более экономичными и яркими ртутными, смонтировали подсветку главных зданий. В рейс отправились новые троллейбусы повышенной комфортности СВАРЗ, с большими окнами, автобусы «Икарус» из Венгрии, на столичных мостовых появились первые «Волги» ГАЗ-21 и первые рафики – микроавтобусы «Фестиваль».

Для свободного посещения иностранцев был открыт Кремль, а уж этого не случалось отродясь. Еще недавно он являлся особой, строго охраняемой территорией, посещение его музеев стало возможным только летом 1955 года, но ведь это для своих, а тут – тьма гостей из-за рубежа. В самом сердце Кремля, в Грановитой палате, во время фестиваля проходили молодежные балы.

Среди многих фестивальных забот одним из злободневных был вопрос о борьбе с возможными вспышками инфекционных заболеваний, и в частности чумы, ампулы с вирусом которой якобы везли в своих чемоданах враги мира и социализма. По Москве поползли слухи, будто бы выявлено было уже несколько случаев, когда к стоявшим в очереди подходил неизвестный и делал укол в руку. Фурцева на бюро горкома распорядилась провести агитационную работу с населением по пресечению паники. А вот с фарцовщиками бороться оказалось куда труднее: с приездом такого числа иностранцев в СССР хлынул поток заграничных вещей и валюты.

Фестиваль 1957 года многим запомнился как яркий праздник дружбы между народами / РИА Новости

«Выходила на берег Катюша…»

До 1985 года у молодежных форумов не было официальных талисманов. Но советским людям так полюбился олимпийский Мишка, что организаторы XII Всемирного фестиваля молодежи и студентов задумались о «живом символе» предстоящего праздника.

На конкурсе победила разработка молодого художника-оформителя завода «Мосрентген» Михаила Веремеенко, придумавшего яркий образ улыбчивой девочки – хранительницы мирного будущего, с голубем в руках, в русском сарафане и кокошнике из пяти лепестков, по числу континентов. Ее назвали Катюшей: одноименная песня на музыку Матвея Блантера и стихи Михаила Исаковского («Расцветали яблони и груши…») после Победы стала всемирно известной. Песня напоминала о тех временах, когда СССР и США были союзниками, а в 1985-м нужно было «растапливать лед» холодной войны. Для Михаила Горбачева, недавно вступившего в должность генерального секретаря ЦК КПСС, тот фестиваль был своего рода мировой премьерой…

Кукла Катюша украшала праздничные витрины московских универмагов, по городу ходили актрисы в Катиных костюмах. Плакаты, значки, марки… Девчонка в кокошнике стала символом фестиваля 1985 года.

«Подмосковные вечера»

Москва на две недели стала огромной концертной площадкой под открытым небом: на сценах и эстрадах выступали бесчисленные самодеятельные и профессиональные коллективы – на Пушке (Пушкинская площадь), на Маяке (площади Маяковского, ныне Триумфальной), на других площадях и в парках столицы. В дни фестиваля москвичи впервые услышали игру выдающегося английского саксофониста Джо Темперли – таким образом еще недавно «враждебный» джаз на глазах переживал реабилитацию. Большой успех ждал ансамбль «Дружба» и Эдиту Пьеху, которые специально подготовили программу «Песни народов мира» и удостоились золотой медали и звания лауреата VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов. А лейтмотивом фестиваля стала песня «Подмосковные вечера» на стихи Михаила Матусовского и музыку Василия Соловьева-Седого в исполнении Владимира Трошина.

Дружба, мир, братство – эти слова произносились в то лето в Москве на всех языках. Журнал «Огонек» писал: «Большой и свободный разговор идет сегодня на фестивале. И вот этот-то откровенный дружеский обмен мнениями привел в растерянность некоторых буржуазных журналистов, приехавших на фестиваль. Их газеты, видимо, требуют «железного занавеса», скандалов, «коммунистической пропаганды». А на улицах ничего этого нет. На фестивале танцы, пение, смех и большой серьезный разговор. Разговор, нужный людям».

Фестиваль нашел отражение во всех видах массового искусства, и прежде всего в кино, причем фестивальные площадки послужили и местом для съемок фильмов. Например, широко известна картина «Девушка с гитарой», где главную роль – продавщицы музыкального магазина – исполнила Людмила Гурченко. Не меньшей популярностью пользовалась кинокомедия «Матрос с «Кометы»», в которой значительная часть действия разворачивается непосредственно во время московского фестиваля. Летом 1957 года вошли в историю и такие песни, как «Если бы парни всей земли…» в исполнении Марка Бернеса и «Песню дружбы запевает молодежь…» (официальное название – «Гимн демократической молодежи мира»).

Джинсы, кеды, бадминтон

VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов оказался событием поистине огромного масштаба. Не было, наверное, такой сферы жизни москвичей, на которой бы он не отразился. Значительную роль сыграл фестиваль и в «переодевании». Московские модельеры, не желая ударить в грязь лицом, подготовились к приезду зарубежных гостей. Были созданы новые модели молодежных костюмов, производство которых наладили на столичных ткацких фабриках. В магазинах, пусть и после многочасового стояния в очередях, можно было купить яркие и недорогие рубашки и летние брюки, юбки и блузки.

Возникла мода на короткие и легкие мужские однобортные пиджаки разных цветов, из хлопчатобумажного габардина или вельвета, с воротником и без. У девушек популярностью пользовались платья с пышными нижними юбками. Фестиваль открыл советскому народу джинсы и кеды. А еще появилась мода на бадминтон – повсеместному распространению этой весьма демократичной спортивной игры также поспособствовал фестиваль.

Будущий лауреат Нобелевской премии по литературе Габриэль Гарсиа Маркес, присутствовавший на закрытии фестиваля, отметил образцовый порядок, поддерживаемый какой-то неведомой силой, и фантастические масштабы происходящего. Он пришел на стадион в Лужниках с воздушным шаром, как и многие другие гости церемонии. После того как состоялось представление с участием 3 тыс. гимнастов и оркестр из 400 музыкантов исполнил «Песню дружбы запевает молодежь…», с трибун, где сидела советская делегация, стали взлетать шары. И Маркес тоже отпустил свой шар. И внезапно все небо, заполненное разноцветными шарами, осветилось мощными прожекторами. «Чувство гигантизма, навык массовой организованности, видимо, составляют важную часть психологии советских людей, – заметил писатель. – В конце концов начинаешь привыкать к этому размаху. Праздничный фейерверк, устроенный для 11 тысяч гостей в Кремлевском саду, длился два часа. От залпов содрогалась земля. Дождя не было: тучи заблаговременно разогнали». Окончание фестиваля ознаменовалось банкетом в Кремле с участием первых лиц страны.

Песня «Подмосковные вечера» в исполнении актера Владимира Трошина (на фото) стала лейтмотивом VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов / ТАСС

Главным итогом фестиваля можно считать пришедшее к советским людям понимание, похожее на озарение, что иностранцы – такие же люди, как и они. Многим москвичкам, впрочем, это стало ясно уже летом 1957-го, в подтверждение чего через девять месяцев, весной следующего года, в роддомах столицы появилось на свет немало «детей фестиваля» – маленьких негритят и мулатов – общим числом более пятисот. В то же время и весь остальной мир открыл для себя совсем другую Россию – дружелюбную, миролюбивую и гостеприимную.

В следующий раз Москва принимала очередной, XII Всемирный фестиваль молодежи и студентов через три десятка лет, в 1985-м, однако он уже не вызвал такого энтузиазма, как фестиваль 1957 года. Несмотря на начавшуюся перестройку, советским гражданам, не входившим в состав делегаций, теперь не разрешалось свободное общение с зарубежными гостями: программа была рассчитана на то, чтобы минимизировать контакты иностранцев со случайными, непроверенными людьми.


Александр Васькин