Путешествие в Россию

При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации от 05.04.2016 № 68-рп и на основании конкурса, проведенного Общероссийской общественной организацией «Российский союз ректоров».

История возвращения Владимира Ленина в Россию в апреле 1917-го не раз становилась поводом для построения легенд и конспирологических фантазий. Путешествие через несколько государственных границ в разгар войны и революционных неурядиц и впрямь выдалось неординарным.

 

Февральская революция застала вождя большевиков в эмиграции. Он понимал, что в России шла напряженная борьба различных сил за влияние на массы. Там, в Петрограде, цекисты-большевики не могли противостоять таким умудренным политикам, как Павел Милюков, Александр Гучков, Александр Керенский, которые объявили войну не «империалистической», не «реакционной», а «оборонительной» и «революционной». Сама мысль об этом приводила Ленина в ярость. Он был убежден, что в создавшейся обстановке сидеть и ждать милости от такого правительства не только наивно, но и преступно.

Железнодорожный вокзал в Цюрихе. Швейцария

Условия возвращения

Вернуться в Россию в условиях идущей войны было непросто. Страны Антанты отказывались пропускать через свою территорию тех русских политэмигрантов, которые не поддерживали идею войны до победного конца. И Ленин решил начать переговоры с немцами, чтобы ехать в Россию через Германию.

В ответ на опасения представителей эмигрантских центров, не скомпрометирует ли их в глазах русских рабочих выбор пути на родину через территорию враждебного ей государства, на собрании 20 марта (2 апреля) 1917 года Ленин сказал: «Вы хотите уверить меня, что рабочие не поймут моих доводов о необходимости использовать какую угодно дорогу для того, чтобы попасть в Россию и принять участие в революции. Вы хотите уверить меня, что каким-нибудь клеветникам удастся сбить с толку рабочих и уверить их, будто мы, старые, испытанные революционеры, действуем в угоду германского империализма. Да это курам на смех».

Швейцарский социалист Фриц Платтен

Переговоры с немцами вел швейцарский социалист Фриц Платтен. Основные условия были определены сразу. Во-первых, руководителю поездки Платтену предоставили возможность провезти любое число лиц, независимо от их взглядов на войну и без проверки на границе их документов. Во-вторых, вагон с эмигрантами получил права экстерриториальности, что позволяло избежать любых контактов с немецкими гражданами. В-третьих, проезд оплачивали сами эмигранты. Наконец, единственное обязательство, которое они должны были на себя взять, – это агитировать в России за соответствующий обмен на интернированных немцев. Особо оговаривалось, что для полной прозрачности отношений условия эти будут опубликованы в швейцарской и русской прессе.

Нерешенных дел оставалось великое множество. И прежде всего – денежный вопрос. Однако и его удалось уладить. 869 франков (500 рублей) пришло от Русского бюро ЦК. Более 1000 франков прислал из Стокгольма польский революционер Якуб Ганецкий, принявший активное участие в операции. Кроме того, предложил заем известный швейцарский социал-демократ Карл Моор (впрочем, большевики от его предложения отказались).

На вражеской территории

27 марта (9 апреля) 1917 года в 15 часов 10 минут поезд, в одном из вагонов которого расположились три десятка русских политэмигрантов во главе с Лениным, выехал из Цюриха. В городе Тайнген швейцарские таможенники учинили досмотр багажа по полной программе. Оказалось, что некоторые продукты, особенно шоколад, превышали нормы вывоза. Излишки были конфискованы. Потом пересчитали пассажиров. «Каждый из нас выходил с задней площадки вагона, держа в руках клочок бумаги с начертанным на нем порядковым номером… Показав этот клочок, мы входили в свой вагон с передней площадки. Никаких документов никто не спрашивал, никаких вопросов не задавал», – писала впоследствии революционерка Елена Усиевич.

Вагон перегнали через границу на немецкую станцию Готтмадинген, где проезжающих вновь пересчитали. Затем в зале ожидания для пассажиров третьего класса им подали ужин. «Худенькие, изжелта-бледные, прямо-таки прозрачные девушки в кружевных наколках и передничках разносили на тарелках огромные свиные отбивные с картофельным салатом. <…> Достаточно было взглянуть на дрожащие от голода руки девушек, протягивающих нам тарелки, на то, как они старательно отводили глаза от еды, на их страдальческие лица, чтобы убедиться, что давно уж в Германии не видят ничего подобного, – делилась впечатлениями Усиевич. – И мы совали в руки официанткам нетронутые тарелки с кушаньем».

А утром подали серо-зеленый вагон второго и третьего класса типа «микст» – наполовину мягкий, наполовину жесткий, три двери которого были опечатаны пломбами. Вагон прицепили к поезду на Франкфурт, и путешественники стали размещаться. Первое мягкое купе отдали сопровождавшим группу немецким офицерам. У его дверей провели мелом жирную черту – границу «экстерриториальности». Ни немцы, ни русские не имели права переступать через нее. Отдельные купе отвели Ленину с Надеждой Крупской, чтобы Владимир Ильич мог работать, семье Зиновьевых, а также Буне Поговской с сыном. Выделили купе под багаж. По окончании дележа выяснилось, что для нескольких человек спальных мест не хватило. Тогда составили график очередности сна. Но всякий раз, когда нужно было занимать полку вождя, очередники категорически отказывались туда ложиться, чтобы не мешать его работе.

Впрочем, спокойно работать никак не получалось. В купе к Ленину постоянно набивалось множество людей. Проблемы возникали самые разные, и ему пришлось решать даже вопрос о том, как поделить единственный туалет между курящими и некурящими.

Ехали весело. В соседнем с ленинским купе, где расположились Георгий Сафаров с женой, Инесса Арманд и Ольга Равич, Карл Радек то и дело рассказывал анекдоты, и тоненькие перегородки буквально дрожали от хохота. А порой те, «у кого голоса были получше и слух не слишком подводил», шли «давать серенаду Ильичу», как они это называли. «Для начала мы пели обычно «Скажи, о чем задумался, скажи, наш атаман». Ильич любил хоровое пение, и нас не всегда просили удалиться. Иногда он выходил к нам в коридор, и начиналось пение всех подряд любимых песен Ильича: «Нас венчали не в церкви», «Не плачьте над трупами павших бойцов» и так далее», – вспоминала о поездке Елена Усиевич.

Набросок «Апрельских тезисов», сделанный Владимиром Лениным

Эмигранты, особенно молодежь, находились в несколько возбужденном и приподнятом настроении. Ведь они возвращались на родину в революционные дни… В коридоре вагона беспрестанно вспыхивали споры о положении в России, о перспективах революции, а главное – о том, как их встретят: арестуют сразу или потом?

Всю дорогу путешественники смотрели в окна. Поражало практически полное отсутствие мужчин – и в городах, и в деревнях, а также серые, с потухшими глазами, усталые лица людей. Никаких контактов с немцами не было. Даже обед – оплаченные Красным Крестом котлеты с горошком – принесли в вагон.

Правда, во Франкфурте случился неожиданный инцидент. Когда поезд остановился, немецкие офицеры ушли в ресторан, а в это время вагон перегнали на другой путь. Тогда Фриц Платтен тоже вышел, отправился в вокзальный буфет, купил «пива, газет и попросил нескольких солдат за вознаграждение отнести пиво в вагон». Русские эмигранты стояли у окон, всматриваясь в лица пассажиров, спешивших к пригородным поездам, как вдруг, растолкав охрану, в вагон ворвались солдаты. «Всякий из них держал в обеих руках по кувшину пива. Они набросились на нас с неслыханной жадностью, допрашивая, будет ли мир и когда, – вспоминал Карл Радек. – Это настроение солдат сказало нам о положении больше, чем это было полезно для германского правительства. <…> Больше никого мы всю дорогу не видели».

Транзитные пассажиры

Утром 29 марта (11 апреля) поезд прибыл в Берлин. Платформа была оцеплена штатскими шпиками до тех пор, пока вагон не отправили в Засниц. В Заснице Германия кончалась. Отсюда морской паром «Королева Виктория» должен был доставить путешественников до шведского Треллеборга. Эмигрантов снова пересчитали, миссия сопровождавших их немецких офицеров завершалась: они оставались на берегу. Обычно тут высаживались и пассажиры поезда, а потом шли на паром. Кроме того, местные власти пригласили Ленина с соратниками на ужин, но те, дабы не ступать на немецкую землю, отказались от приглашения и не стали покидать вагон. И только когда на следующий день утром весь состав вкатили в трюм, они вышли на палубу – уже на шведской территории.

Железнодорожный вокзал в Хапаранде. Швеция

На пароме пассажирам вручили обширнейшие анкеты, и Ленин заподозрил в этом подвох со стороны шведской полиции. Решили подписываться фальшивыми фамилиями. Анкеты сдали, но вдруг появился капитан с какой-то бумажкой в руке и срочно потребовал господина Ульянова… Ленин отнекиваться не стал и назвал себя, приготовившись к аресту. Оказалось, что это всего лишь телеграмма от заботливого Якуба Ганецкого, встречавшего паром.

ЛЕНИН СДЕЛАЛ ЗАЯВЛЕНИЕ ДЛЯ ПРЕССЫ: «САМОЕ ВАЖНОЕ, ЧТОБЫ МЫ ПРИБЫЛИ В РОССИЮ КАК МОЖНО СКОРЕЕ. ДОРОГ КАЖДЫЙ ДЕНЬ»

Русские политэмигранты на пути в Россию (Владимир Ленин – в группе второй справа, с зонтом). Стокгольм, 31 марта 1917 года

Около 18 часов 30 марта (12 апреля) «Королева Виктория» причалила в Треллеборге. В эту же ночь революционеры поездом выехали в Стокгольм. Ленин беспрестанно расспрашивал Ганецкого о последних новостях из России. Лишь в 4 часа ночи его уговорили немного поспать. А уже в 8 утра на станции Сёдертелье в вагон ворвались корреспонденты. «Строго выполняя решение не отвечать ни на какие вопросы, мы не говорили даже «да» и «нет», а лишь мотали головами и тыкали пальцами в направлении Ильича. Полагая, что мы не понимаем вопросов, представители прессы пытались заговаривать с нами на французском, немецком, английском, даже на итальянском языках. Нашлись, наконец, и такие, которые, справляясь со словарем, задавали вопросы на русском или польском языках. Мы мотали головами и тыкали пальцами в Ильича. Боюсь, что у западной прессы создалось впечатление, будто знаменитый Ленин путешествует в сопровождении глухонемых», – писала в воспоминаниях Усиевич. Все успокоились после того, как Ленин сказал, что коммюнике для прессы будет передано в Стокгольме.

Встреча Ленина на Финляндском вокзале 3 апреля 1917 года. Худ. Е.А. Кибрик. 1958

Стокгольмский синдром

В 10 часов утра 31 марта (13 апреля) поезд прибыл в Стокгольм. На Центральном вокзале его встречали шведские социал-демократы – бургомистр города Карл Линдхаген и депутат риксдага, писатель Фредрик Стрём, русские большевики и множество корреспондентов и фоторепортеров. «Самое важное, чтобы мы прибыли в Россию как можно скорее. Дорог каждый день», – сделал Ленин заявление для прессы и передал для публикации официальное коммюнике о поездке. Далее последовал обильный завтрак, и Радек по этому поводу сострил: «Швеция отличается от всех других стран тем, что там по всякому поводу устраивается завтрак, и когда в Швеции произойдет социальная революция, то будет сначала устроен завтрак в честь уезжающей буржуазии, а после – завтрак в честь нового революционного правительства». Наконец, в русском генеральном консульстве Владимир Ильич получил официальное свидетельство № 109 о проезде всей группы эмигрантов в Россию.

Ближе к вечеру Ленин провел совещание. В связи с тем, что оба члена Заграничной коллегии ЦК – он и Григорий Зиновьев – возвращались на родину, решено было оставить в Стокгольме Заграничное представительство ЦК, куда вошли Вацлав Воровский, Якуб Ганецкий и Карл Радек. Им были переданы все необходимые инструкции и деньги Заграничной коллегии – 300 шведских крон и шведские бумаги государственного займа той же стоимости, в которые вложил в свое время партийные средства Александр Шляпников. Поскольку Радек оставался в Швеции, его место в группе возвращавшихся в Россию отдали Александру Гранасу – польскому социал-демократу, находившемуся в Стокгольме. В итоге численность группы не изменилась – 32 человека.

И – снова поезд. «Как только мы расположились в купе, Ленин достал кипу газет, улегся на верхней койке, зажег электричество и начал читать газеты», – вспоминал писатель-коммунист Давид Сулиашвили. Наступила ночь. В купе было тихо и уютно. Слышалось только шуршание газет и негромкие восклицания Владимира Ильича: «Ах, канальи! Ах, изменники!» А утром, когда все проснулись, в коридоре вагона устроили собрание. Условились, что переговорами на границе займутся Ленин и старый большевик Михаил Цхакая, и договорились о том, как вести себя в случае ареста или политического процесса в Петрограде. Остаток дня и добрую половину ночи, пока поезд тащился по Швеции, Владимир Ильич вновь сидел над газетами и прихваченными из Стокгольма документами, делал записи, стараясь собрать воедино все свои мысли о событиях, происходивших в России.

Путь на броневик

2 (15) апреля революционеры высадились в маленьком рыбачьем городке Хапаранда. Уже совсем рядом, рукой подать – русская Финляндия, Торнео, где над зданием вокзала развевался красный флаг. Путь туда они проделали на санях. На границе им испортили настроение не русские солдаты-пограничники, а командовавшие здесь английские офицеры, учинившие бесцеремонный обыск. «Стариков» – Ленина и Цхакая – раздели догола. Наконец, после многих треволнений, состав подали. До Петрограда группу политэмигрантов сопровождал вооруженный конвой.

В 20 часов 8 минут Ленин дал телеграмму сестрам – Марии и Анне Ульяновым: «Приезжаем понедельник, ночью, 11. Сообщите «Правде»». Всю ночь и весь день поезд шел по Финляндии. «Было уже все милое, свое – плохенькие вагоны третьего класса, русские солдаты. <…> На перронах станций, мимо которых проезжали, стояли гурьбой солдаты. Усиевич [муж Елены Усиевич. – В. Л.] высунулся в окно. «Да здравствует мировая революция!» – крикнул он. Недоуменно посмотрели на едущих солдаты», – вспоминала Надежда Крупская.

ВЕРНУТЬСЯ В РОССИЮ В УСЛОВИЯХ ВОЙНЫ БЫЛО НЕПРОСТО. СТРАНЫ АНТАНТЫ ОТКАЗЫВАЛИСЬ ПРОПУСКАТЬ ЧЕРЕЗ СВОЮ ТЕРРИТОРИЮ ТЕХ РУССКИХ ПОЛИТЭМИГРАНТОВ, КОТОРЫЕ НЕ ПОДДЕРЖИВАЛИ ИДЕЮ ВОЙНЫ ДО ПОБЕДНОГО КОНЦА

В 21 час 3 (16) апреля поезд остановился на станции Белоостров. На перроне товарищей по партии встречали Александр Шляпников, Иосиф Сталин, Лев Каменев, Александра Коллонтай, Мария Ульянова и другие. Здесь же – около 400 сестрорецких рабочих во главе с Вячеславом Зофом, Николаем Емельяновым и Людмилой Сталь. Рабочие подхватили Ленина на руки, внесли в станционный буфет, поставили на табуретку, и Владимир Ильич произнес свою первую в России краткую речь. Людмила Сталь предложила Крупской сказать несколько слов работницам, но от волнения, как писала потом Надежда Константиновна, «у меня пропали все слова».

Наконец, поздним вечером 3 (16) апреля 1917 года состав прибыл на Финляндский вокзал в Петрограде. «Правда» рапортовала: «В 11 ч. 10 м. подошел поезд. Вышел Ленин, приветствуемый друзьями, товарищами по давнишней партийной работе. Под знаменами партии двинулся он по вокзалу, войска взяли на караул… Идя дальше по фронту войск, шпалерами стоявших на вокзале и державших «на караул», проходя мимо рабочей милиции, Ленин всюду был встречаем восторженно». В императорской комнате вокзала его ждали представители Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов во главе с Николаем Чхеидзе, который произнес небольшую приветственную речь.

Под многотысячное «ура» вождь большевиков появился на ступеньках здания вокзала. Ему помогли подняться на броневик. Он потоптался на площадке у пулеметной башни, словно проверяя машину на прочность, отдал подаренный кем-то букет. Но ему явно мешал и котелок, как мешал он потом скульпторам, ваявшим знаменитый памятник на площади у вокзала и заменившим шляпу на пролетарскую кепку. И, только сняв котелок, Владимир Ильич начал говорить…

Левые возвращенцы

 Кто еще вернулся в Россию весной 1917 года?

 

Григорий Евсеевич Зиновьев (1883–1936)

Большевик, один из ближайших соратников Владимира Ленина. С осени 1908-го находился в эмиграции. Вернулся в Россию 3 (16) апреля 1917 года вместе с Лениным. В октябре 1917 года вместе со Львом Каменевым выступил против вооруженного захвата власти большевиками. После революции возглавлял Исполком Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов (затем Ленсовета) и Исполком Коминтерна. В декабре 1934-го был арестован по вымышленному обвинению в причастности к убийству Сергея Кирова. Расстрелян 25 августа 1936 года в Москве.

Лев Давидович Троцкий (1879–1940)

В социал-демократическом движении с 1897 года. Осенью 1905-го – один из руководителей Петербургского совета рабочих депутатов. В декабре 1905 года был арестован, бежал за границу в феврале 1907-го. Вернулся из США в Россию 4 (17) мая 1917 года. Будучи председателем Исполкома Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов, в октябре 1917-го стал одним из главных организаторов захвата власти большевиками. После революции – нарком иностранных дел, нарком по военным и морским делам, председатель Реввоенсовета. В 1927 году был исключен из ВКП(б), в 1929-м – выслан из СССР. 20 августа 1940 года в Мексике был смертельно ранен агентом советских спецслужб, умер на следующий день.

Анатолий Васильевич Луначарский (1875–1933)

Из дворян. Участник революционного движения с начала 1890-х годов. В декабре 1905-го был арестован, эмигрировал в марте 1906 года. Вернулся в Россию 9 (22) мая 1917 года. После революции (до 1929 года) – нарком просвещения. С февраля 1930-го – академик АН СССР, в 1931–1933 годах – директор Института русской литературы. Выехав на лечение во Францию, скончался в Ментоне 26 декабря 1933 года.

Юлий Осипович Мартов (1873–1923)

Один из лидеров российского социал-демократического движения. С 1890-х сотрудничал с Лениным, вместе с ним организовал и редактировал газету «Искра». После раскола РСДРП возглавил фракцию меньшевиков. Несколько раз подвергался арестам. Эмигрировал. Вернулся в Россию 9 (22) мая 1917 года. В октябре 1917-го осудил захват власти большевиками. С сентября 1920-го находился в эмиграции в Германии. Скончался от туберкулеза 4 апреля 1923 года.

Виктор Михайлович Чернов (1873–1952)

Участник революционного движения с 1890-х годов. Неоднократно арестовывался. Один из основателей и главный теоретик партии социалистов-революционеров (эсеров). С 1908 года находился в эмиграции. 8 (21) апреля 1917 года в составе группы однопартийцев через Великобританию прибыл в Петроград. В мае-июле занимал пост министра земледелия Временного правительства. В январе 1918 года был избран председателем Учредительного собрания. В 1920-м покинул Россию. Умер 15 апреля 1952 года в Нью-Йорке.

Марк Андреевич Натансон (1850–1919)

В революционном движении с конца 1860-х годов. Один из основателей кружка чайковцев и организации «Земля и воля», позже примыкал к «Народной воле». В 1869–1894 годах несколько раз арестовывался, был заключен в Петропавловскую крепость, приговаривался к ссылке в Сибирь. С конца 1905-го – член ЦК партии эсеров. С августа 1907-го находился в эмиграции. Вернулся в Россию 9 (22) мая 1917 года. Без колебаний принял Октябрьскую революцию. После июльского восстания 1918 года вышел из партии левых эсеров. Был членом Президиума ВЦИК. Выехав на лечение за границу, скончался в Швейцарии 29 июля 1919 года.

Борис Викторович Савинков (1879–1925)

Участник революционного движения с конца 1890-х годов. С 1903 года – заместитель Евно Азефа в Боевой организации эсеров. После Первой русской революции занялся литературным творчеством, автор «Воспоминаний террориста» и повести «Конь бледный». 8 (21) апреля 1917 года в составе группы эсеров вернулся из эмиграции в Россию. В июне был назначен Временным правительством комиссаром Юго-Западного фронта. После «мятежа» Корнилова был исключен из партии эсеров. Принимал участие в антибольшевистском движении. В августе 1924-го был арестован ОГПУ в Минске. 7 мая 1925 года выбросился (по другой версии, был выброшен) из окна кабинета следователя на пятом этаже в тюрьме на Лубянке.

Николай Дмитриевич Авксентьев (1878–1943)

С 1905 года – член партии эсеров. Неоднократно арестовывался. В 1907-м бежал из ссылки за границу. 8 (21) апреля 1917 года в составе группы эсеров вернулся в Петроград. В июле-сентябре занимал пост министра внутренних дел Временного правительства. В октябре 1917-го – председатель Предпарламента. Осенью 1918 года – член Уфимской директории. В ноябре 1918 года был арестован и выслан за границу. Умер 4 марта 1943 года в Нью-Йорке.

Павел Борисович Аксельрод (1850–1928)

Участник «хождения в народ». С декабря 1879 года – член организации «Черный передел». В июне 1880-го эмигрировал в Швейцарию. В 1880-е годы перешел на позиции марксизма. В сентябре 1883-го вместе с Георгием Плехановым основал в Женеве группу «Освобождение труда». В 1900–1903 годах – член редакции газеты «Искра». После раскола РСДРП – меньшевик. Вернулся из эмиграции в Россию 9 (22) мая 1917 года. Осудил захват власти большевиками. Вновь эмигрировал. Умер 16 апреля 1928 года в Берлине.


Владлен Логинов, доктор исторических наук

(при участии Арсения Замостьянова и Олега Назарова)