Образованный слом

Глубинную причину падения монархии стоит искать отнюдь не в злонамеренных кознях врагов императора и не в личных качествах венценосных особ, считает ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН, доктор исторических наук Вадим ДЁМИН.

Падение самодержавных монархий, случившееся под занавес Первой мировой войны в разных частях Европы, – совсем не случайный процесс. Однако война выступила лишь катализатором революций. Судьба царствующих династий во многом была предрешена глобальным процессом десакрализации монаршей власти.

 Десять-двадцать процентов

– Почему монархия в России рухнула в одночасье и никто не встал на ее защиту?

– На мой взгляд, фундаментальной причиной было распространение образования. Это обстоятельство я считаю глубинной причиной обрушения монархии не только в России, но и во всех остальных странах. Дело в том, что самодержавный монарх изначально является помазанником Божьим, своего рода представителем Бога на земле, и именно это обстоятельство определяет его легитимность в глазах подданных.

Чтобы признавать за никем не избранным и не имеющим особых заслуг человеком право распоряжаться судьбами страны, нужно быть искренне верующим и искренне считать, что судьбы государства определяются высшими силами и монарх так или иначе получает власть по воле этих сил. Понятно, что распространение образования, которое мы наблюдаем на протяжении как минимум XIX века, такую картину мира ломает. Это имело место и в России, и в других странах. Безусловно, речь идет не о широких массах, а скорее об образованных людях.

– Насколько широк был этот слой?

– Где-то процентов десять-двадцать населения.

– Это такая, как бы сейчас сказали, продвинутая часть общества?

– Да.

– Влиял ли на отношение к монархии опыт Европы?

– Не просто влиял: опыт развития зарубежных стран играл на руку противникам монархии. До второй половины XIX века ни одного случая успешного перехода от монархии к республике Европа не знала, поэтому, естественно, монархия считалась практически единственно возможной формой правления. К 1917 году ситуация изменилась. Был уже накоплен почти полувековой (с 1870 года) опыт республиканской истории Франции, а также менее значительный, но все же опыт республиканской истории Португалии. Таким образом, все увидели, что вполне можно от монархии перейти к республике и ничего страшного в этом не будет. Пример, как известно, заразителен: у многих возникает желание попробовать…

17 октября 1905 года. Худ. И.Е. Репин. 1907, 1911. В этот день был обнародован манифест об учреждении Государственной Думы

Роковые ошибки

– А почему все это случилось в 1917 году?

– Тут наряду с глобальными причинами (которые, разумеется, действуют постепенно, и поэтому время, когда они скажутся, предсказать нельзя) были, конечно, и непосредственные причины. Если говорить коротко, они сводились к конфликту Николая II и его правительства практически со всеми общественными группами.

Так, народные массы требовали радикального передела собственности.

– Прежде всего помещичьей…

– Прежде всего помещичьей, но не только. Речь шла и о собственности фабрично-заводской. Яркое тому доказательство: в 1917 году в России был почти повсеместно введен восьмичасовой рабочий день, были выполнены другие социально-экономические требования рабочих, однако их недовольство сохранилось. Они мечтали о переделе собственности, о рабочем контроле над предприятиями. Между тем Николай II был решительным сторонником неприкосновенности частной собственности и поэтому в конфликте с образованным обществом не мог опереться на массы. Была и непосредственная причина их недовольства.

– Какая?

– Раньше часто писали, что к снижению уровня жизни народных масс привели военные трудности, однако, согласно данным новейших исследований, едва ли все было столь прямолинейно. По крайней мере, реальная зарплата рабочих к началу 1917 года была примерно такой же, как и до войны. Естественно, имела место инфляция, но была и соответствующая индексация со стороны предпринимателей.

То же самое можно сказать и о крестьянах, положение которых даже немного улучшилось за счет того, что по закону семьи мобилизованных получали так называемые «пайковые деньги», приравненные к местной стоимости определенного продуктового набора, то есть тоже индексировавшиеся. Поэтому я склонен думать, что недовольство народных масс резко усилилось главным образом из-за введения сухого закона в 1914 году.

Конфликт Николая II с образованными классами тлел с начала века: как я уже говорил, причина заключалась в том, что они не признавали за императором права единолично управлять страной. На время конфликт удалось погасить: в условиях Первой русской революции, в 1905 году, была учреждена Государственная Дума. Современные исследования показывают, что высший слой российской бюрократии, в том числе министры, после 1905 года считали существование Государственной Думы необходимым. Они понимали, что именно Дума дает монархии возможность опираться на имущие классы или, во всяком случае, не вступать с ними в прямой конфликт.

– Но Четвертая Дума как раз охотно вступила в конфликт: достаточно вспомнить заявления лидеров Прогрессивного блока, речь того же Павла Милюкова в ноябре 1916-го с рефреном «глупость или измена». Почему так произошло?

– Фундаментально – потому что в годы войны Государственная Дума по объективным причинам фактически лишилась реальной власти. Она сохраняла законодательные полномочия, однако правотворчество в основном осуществлялось в порядке 87-й статьи Основных законов, дававшей монарху право в чрезвычайных обстоятельствах издавать указы с временной силой закона. Дума по-прежнему принимала бюджет, но военные расходы (75–80% государственных затрат) в него по закону не включались. Военным фондом распоряжался император и его правительство.

Такое положение имело объективные причины: двухпалатный законодательный механизм (кроме Думы существовала и верхняя палата – Государственный совет) для военного времени был слишком тяжеловесным и неповоротливым. Ослабление роли представительной власти наблюдалось и в других воюющих странах: так, в Австро-Венгерской империи большую часть войны парламент вообще не созывался.

Между тем в наших условиях это означало, что Государственная Дума лишалась реального влияния на политику. Понятно, что думцы не были готовы с такой ситуацией мириться и решили, что раз они не могут пользоваться законодательными и финансовыми полномочиями, то взамен должны получить доступ к исполнительной власти. А на это Николай II не соглашался, что стало его второй роковой политической ошибкой после введения сухого закона.

Великий князь Михаил Александрович. 1906 год

– Не соглашался на создание ответственного перед Думой кабинета, на чем настаивал Прогрессивный блок?

– Речь шла о том, чтобы включить думских лидеров в правительство наряду с приемлемыми для Думы сановниками. Николай на такое пойти не мог, для него это означало вмешательство в прерогативы верховной власти. Но в результате получилось, что императором в один и тот же момент оказались недовольны и образованные слои общества, и широкие народные массы. Ну а когда недовольны все и при этом серьезно ослаблена традиционная легитимность, шансов удержаться на плаву у власти нет, ее падение – вопрос времени. «Фактор Распутина», недовольство императрицей, отсутствие царя в столице – все эти обстоятельства сыграли роль катализаторов.

Впрочем, имела место и третья роковая ошибка – вывод из Петрограда на фронт гвардии, сохранявшей преданность монархии. В Русско-японской войне гвардия не участвовала, и в 1905-м восстания в Санкт-Петербурге не произошло, а в Москве оно было подавлено гвардейским Семеновским полком. Но в Первую мировую, или Вторую Отечественную, как тогда называли эту войну, гвардия отправилась на фронт. Петроградский гарнизон в начале 1917 года состоял из запасных батальонов, предназначенных для обучения новобранцев. Такой батальон мог насчитывать до нескольких тысяч солдат, в то время как офицеров там было по штату обычного батальона. К тому же во время войны в тылу находились, как правило, не лучшие офицеры. В результате эти части оказались неуправляемыми. Доходило до того, что офицеры не знали в лицо не только рядовых, но даже сержантов. И именно поэтому в решающий момент гарнизон перешел на сторону восставших.

«Это называется измена»

– Как вы в целом оцениваете действия Николая II, которому досталась империя, скажем так, в достаточно взрывоопасном состоянии?

– Существует некий миф о том, что он якобы был никчемным, ничего не понимающим правителем. Думаю, это неправильно. Это был опытный политик, который четко понимал, чего хочет, и добивался этого, сохраняя при этом должную адекватность. Но в то же время он не был выдающимся правителем и допустил целый ряд серьезных ошибок, о которых я уже сказал.

– Можно ли говорить о том, что в последние дни пребывания у власти Николай II столкнулся с изменой со стороны генералов, либо это все-таки упрощает ситуацию?

– Склонен думать, что можно. Император отдал приказ военному командованию направить на Петроград надежные воинские части с фронта для подавления восстания, а вместо этих частей он получил от начальника штаба Верховного главнокомандующего (то есть своего штаба) генерала Михаила Алексеева, от всех пяти главнокомандующих фронтами и командующего Балтийским флотом телеграммы с предложением отречься от престола. Это называется измена.

– С вашей точки зрения, у Николая была готовность действовать силовыми методами в 20-х числах февраля?

– Несомненно. По крайней мере, вплоть до получения им телеграмм от генерал-адъютантов с предложением, с которым ему пришлось смириться.

– Сначала Николай II собирался отречься в пользу цесаревича Алексея при регентстве великого князя Михаила Александровича, но потом он решил с сыном не расставаться и отрекся в пользу своего младшего брата. Он всерьез, как вы считаете, объявлял об уходе от власти или тут имела место некая игра?

– Думаю, всерьез.

– Но ведь это была вынужденная мера перед лицом явного шантажа?

– Это была, несомненно, вынужденная мера, но так же несомненно, что это было настоящее отречение. Одно другому не противоречит. Впрочем, можно заметить, что летом того же 1917 года от престола вынужденно отрекся король греков Константин I, а в 1920-м он вернулся на трон. Нельзя исключить того, что Николай II втайне надеялся на такой сценарий. Но никаких документов, которые бы это подтверждали, нет.

– Почему, на ваш взгляд, великий князь Михаил Александрович так легко отказался от трона?

– В тот момент против сохранения монархии были петроградские рабочие, распропагандированные социалистами, и петроградские солдаты, которые опасались, что если монархия в той или иной форме сохранится, то с них рано или поздно спросят, что они делали 27 февраля (12 марта) 1917 года и как выполнили присягу, данную старшему брату императора Михаила – свергнутому императору Николаю Александровичу.

Это означало, что, если бы Михаил решился вступить на престол, ему пришлось бы сделать то, что не удалось сделать брату, а именно организовать при помощи снятых с фронта частей карательную экспедицию на Петроград. То есть развязать гражданскую войну в разгар Первой мировой.

При этом исход такой экспедиции был бы непредсказуем. С одной стороны, понятно, что петроградские солдаты, необученные и недисциплинированные, серьезной боевой силы собой не представляли. Но с другой стороны, прибывшие с фронта части тоже вполне могли быть распропагандированными социалистами, они могли перейти на сторону революционеров, и тогда, как полагал Михаил, и его собственная судьба, и судьба его сторонников была бы весьма печальной. А так, как им казалось, все-таки оставалась надежда на то, что удастся мирно дотянуть до Учредительного собрания, которое «все решит». Что и говорить, политической волей и решительностью георгиевский кавалер Михаил Романов не отличался…


Беседовали Владимир Рудаков и Елена Вильшанская