Заместитель главного редактора журнала «Историк» дал комментарий «Литературной газете»

Установка в Орле памятника первому русскому царю вызвала ожесточённые споры.

замостьянов

Полемика почему-то идёт не вокруг художественного уровня скульптуры. В СМИ начались пятиминутки ненависти к Грозному царю. Деспот, мучитель, душегуб — это ещё мягкие определения.

Оказывается, события XVI века (дошедшие до нас во многом в преломлении легенд) до сих пор вызывают гражданскую ярость, как будто речь идёт о нашем современнике. Кажется, на кону судьба демократии. Вот откроем памятник Ивану Васильевичу — и, как пел скоморох в «Андрее Рублёве», «скоро вас всех будут на кол сажать, сдохнете в браге!». Примерно так, исступлённо, нам говорят: царь Иван — террорист, преступник, ставить ему памятники недопустимо. В таком восприятии хватает нервического чистоплюйства, а чувство реальности притупляется…

Но Россия почему-то вспоминает «сильную руку» государя без проклятий, хотя и не без упрёков. При Грозном Русское царство выиграло войну за ордынское наследство, расширило границы, получило мощную артиллерию. Судебник, система приказов, ратные победы и поражения, бесчинства и строительство новых городов — всё это характеризует эпоху Грозного. Он первым венчался на царство. Кроме того, Грозный — громадная, мятущаяся личность, замечательный писатель и музыкант, эксцентрик, грешник и богомолец. Даже не шекспировский, а достоевский герой. В фольклорной памяти он остался всё-таки не мучителем, а Грозным. Взятие же Казани вообще воспринималось как центральное событие в истории Московской Руси. Несправедливые расправы? Однако этим грешны и его отец, и его великий дед, и все коллеги-современники — на Западе и на Востоке. Нельзя идеализировать XVI век, но подходить к нему с мерками Гаагского трибунала смешно. А масштаб Грозного — это храм Василия Блаженного, это Фёдор Шаляпин в «Псковитянке» и Николай Черкасов в фильме Сергея Эйзенштейна. Почему бы не продолжить этот ряд в монументальном искусстве?

Есть и такой прокурорский довод: «Кровавая политика Ивана IV истощила страну, после Грозного наступило Смутное время». Но царствование Фёдора Ивановича и первые годы правления Бориса Годунова — признанный историками расцвет Московского царства. Это целое двадцатилетие, отделяющее смерть Грозного от первых распрей Смуты. Что-то не сходится у свидетелей обвинения…
41-1-2.jpg

Демонизация образа царя Ивана Васильевича — ошибка великого Николая Карамзина. В результате одного из величайших правителей не включили в композицию памятника «Тысячелетию России». Хотя на том памятнике нет и преподобного Иосифа Волоцкого, и непобедимого флотоводца Фёдора Ушакова… Гений Ушакова удалось открыть и осмыслить только в сер. ХХ века. Историческое значение Грозного тоже сегодня яснее, чем во времена Карамзина…

При этом сама конная статуя открытием не стала. Получилось по большому счёту робко. Памятников царям и великим князьям на наших площадях всё больше, но, кажется, скульпторы используют два-три клише. Наши монархи либо напоминают шахматных ферзей, либо высоко поднимают над головами кресты. А наша история достойна того уровня проникновения в психологию героев, который демонстрировали Пётр Клодт, Сергей Конёнков, Марк Антокольский, Олег Комов, Вячеслав Клыков

От редакции: «ЛГ»  поддерживает решение губернатора Орловской области Вадима Потомского об установке в Орле памятника Ивану Грозному. В своей трактовке драматических и противоречивых страниц отечественной истории губернатор оказался смелее и шире многих специалистов, экспертов и журналистов.

Источник: «Литературная газета»