Главный редактор журнала «Историк» дал интервью газете «Взгляд»

Ровно 100 лет назад произошла Великая Октябрьская революция, или большевистский переворот. Даже по этому уточнению видна полярность мнений о событиях, сыгравших ключевую роль в истории всего XX века. О том, с какими мифами связана эта дата, как реагировало на смену власти население России и насколько адекватно представление о Владимире Ленине как о главном организаторе революции, газета ВЗГЛЯД поговорила с главным редактором журнала «Историк» Владимиром Рудаковым.

ВЗГЛЯД. Владимир Николаевич, как современники отнеслись к событиям 7–8 ноября (25–26 октября по ст. стилю)? Сразу ли они поняли, что произошло?

Владимир Рудаков. Никаких социологических опросов в то время, разумеется, не проводилось. Но есть воспоминания целого ряда современников. И из них можно сделать вывод, что для большинства людей, не включённых непосредственно в процесс захвата власти, революция прошла незаметно. Они, что называется, легли спать в одной стране, а проснулись в другой.

В те октябрьские дни находившийся в Петрограде известный американский журналист Джон Рид писал: «Как и всегда бывает в таких случаях, повседневная мелочная жизнь города шла своим чередом, стараясь по возможности не замечать революции».

ВЗГЛЯД. Насколько тщательно готовилась революция? Или она стала оперативной реакцией на конкретные события?

В.Р. Осенью 17-го года Ленин написал сразу несколько писем своим соратникам по партии большевиков, где говорил, что «промедление смерти подобно». При этом он постоянно «мониторил» ситуацию, чтобы выбрать день и час, когда всё сложится наиболее благоприятным образом для восстания.

Подготовка собственно к силовому захвату власти шла недолго. Планомерно — со второй пол. сентября. При этом в руководстве большевистской партии шли ожесточённые споры о дате выступления. Если Ленин выступал за немедленные действия, Зиновьев и Каменев называли их несвоевременными, полагая, что попытка захвата власти может только навредить большевикам.

В целом же к успеху ленинского плана привели два фактора. С одной стороны, готовность большевиков, техническая проработка деталей восстания. С другой, то обстоятельство, что власть буквально утекала из рук Временного правительства. Оно теряло своих последних сторонников как среди политических сил, так и среди военных. Известно, что революции всегда делаются в столицах. Поэтому вопрос состоял в том, кого поддержит столичный гарнизон. После подавления в августе 1917 года так называемого Корниловского мятежа, которому симпатизировали многие военные, даже те из них, кто прежде был готов поддержать Временное правительство, окончательно отвернулись от Керенского. В итоге маятник истории качнулся не столько в сторону большевиков, сколько в сторону отказа в поддержке Временному правительству. И большевики этим воспользовались.

ВЗГЛЯД. У Временного правительства были хоть какие-то шансы устоять?

В.Р. В Петрограде серьёзных сил на стороне Временного правительства не осталось. Министр-председатель Керенский совершенно дискредитировал себя и саму идею центристской власти, которую продвигал. Если в первые месяцы после Февральской революции ему ещё удавалось балансировать между разными политическими силами, то к концу лета, когда стала набирать темпы всеобщая радикализация, пытаться усидеть на двух стульях было уже нельзя. Думаю, Временное правительство в существующем виде в любом случае прекратило бы своё существование. Вопрос стоял о том, кто придёт следующим: правая диктатура или левая.

ВЗГЛЯД. Кто был реальным организатором революции? Ленин, Троцкий, кто-то ещё?

В.Р. Только Ленин. Он один обладал таким весом в своей партии, что смог убедить остальных руководителей большевиков выступить именно в этот момент. Троцкий был очень решительным и харизматичным лидером. Будучи председателем Петроградского совета, он внёс существенный вклад в победу революции. Однако большевиком к тому времени он был без году неделя, фактически оставаясь «большевистским попутчиком», поэтому для старых соратников Ленина авторитетом не являлся. При этом, безусловно, Ленин использовал «ресурс Троцкого», и де-факто Троцкий был вторым номером среди организаторов революции.

ВЗГЛЯД. В советских книжках писали, что, когда находящийся в розыске Ленин в те октябрьские дни пешком шёл в Смольный, его едва не задержал полицейский. Если бы Ленина арестовали, история сложилась бы иначе?

В.Р. Личностный фактор имеет большое значение. В апреле этого года мы выпустили номер журнала «Историк», который так и назывался — «Фактор Ленина». Думаю, без него события, о которых мы с вами говорим, вряд ли произошли бы либо произошли в другое время и в ином виде. Фактически один человек — Ленин — убедил большевиков выступить именно тогда. И на протяжении целого ряда лет от него, от его энергии и политического чутья зависела жизнеспособность его партии.

Существовал целый ряд исторических развилок, которые могли окончиться для большевиков фатально. Одна из них, к примеру, «похабный» Брестский мир с Германией, как называл его Ленин. Если бы он (опять же почти в одиночку) не убедил однопартийцев этот мир заключить, большевики не удержались бы у власти. То же касается и событий октября 17-го. Как бы беллетристически это ни звучало, но если бы полиция смогла нейтрализовать Ленина, всё могло бы пойти по-другому. Другое дело, хватило ли бы у репрессивной системы Временного правительства сил надолго нейтрализовать лидера второй по популярности (после эсеров) политической партии страны?

ВЗГЛЯД. Как быстро узнало о событиях в столице население остальной России?

В.Р. Скорость распространения информации зависела от скорости работы телеграфа, а дальше умножалась на расстояние. Основные события, связанные с захватом власти, завершились к утру 25 октября по ст. стилю. Уже к 10 утра Ленин через СМИ заявлял о том, что «Временное правительство низложено». То есть министры Временного правительства ещё заседали в Зимнем дворце, а Ленин уже разослал по всем «областным центрам» заявление о том, что власть перешла к Военно-революционному комитету Петроградского Совета.

Можно сказать, что уже с этого момента началось «триумфальное шествие Советской власти». Причём часто вообще без сопротивления. Местные органы власти, являющиеся обломками императорских госструктур, находились в разной степени разложения и дезориентации. Не слишком «триумфальной» передача власти получилась разве что в Москве, где действительно велись серьёзные бои.

ВЗГЛЯД. Сколько погибших и пострадавших было в октябре 1917 года?

В.Р. В Петрограде речь шла о десятках пострадавших. В Москве — о сотнях погибших и пострадавших. Однако в рамках всей страны переход власти в октябре был относительно бескровным, даже более спокойным, чем в феврале того же года, когда победившая царизм публика в большей степени была склонна куражиться над побеждёнными и пыталась мстить старому режиму.

Замечу, что Советская власть лишь 20 декабря 1917 года создала ВЧК — специальный карательный орган по борьбе с контрреволюцией. В течение шести недель до этого острой необходимости в нём как будто и не было.

ВЗГЛЯД. Как отнёсся к событиям Октября Николай II?

В.Р. У нас мало свидетельств о том, что он на самом деле думал. Остались его дневники, но они весьма лаконичны. Мы все помним его знаменитую запись, датированную 2 марта 1917-го: «Кругом измена, трусость и обман». И это он пишет о событиях, которые разворачивались непосредственно на его глазах.

В октябре, когда он уже вёл жизнь обывателя, находясь под домашним арестом, он и вовсе пишет о другом. 25 октября: «Тоже отличный день с легким морозцем. Утром показывали Кострицкому (придворный зубной врач) все наши комнаты. Днём пилил». 26 октября: «От 10 до 11 час. утра сидел у Кострицкого. Вечером простился с ним, он уезжает в Крым». И всё! Ни слова о политике!

Правда, нужно иметь в виду, что Николай долгое время не получал сведений о происходящем в столице. Судя по всему, впервые он узнал о большевистском перевороте только в сер. ноября (по ст. стилю), то есть через две с лишним недели. «Тошно читать описания в газетах того, что произошло две недели тому назад в Петрограде и Москве. Гораздо хуже и позорнее событий Смутного времени», — писал свергнутый император 17 ноября.

ВЗГЛЯД. Каким было отношение к 7 ноября в первые годы после революции?

В.Р. В первые годы даже сами большевики называли это событие переворотом. Представление о том, что имела место Великая Октябрьская социалистическая революция, сформировалось позже — ближе к 10-летнему юбилею Октября. Тогда представители нескольких внутрипартийных группировок — Троцкий, Бухарин, Зиновьев, Каменев и Сталин — каждый по-своему стали излагать свои взгляды на происходившее в 1917 году, что и привело к переосмыслению, героизации и мифологизации революции.

В частности, к нач. 1930-х победившая «группировка» Сталина сформировала миф о том, что у революции было два вождя: главный — Ленин и второй — Сталин. Под этот миф создавались художественные, кинематографические и литературные произведения. Тогда же события 7 ноября окончательно трансформируются в сознании людей в некое масштабное историческое свершение, давшее начало сотворению нового мира.

ВЗГЛЯД. Является ли залп «Авроры» частью мифа?

В.Р. Выстрел был, но он был сигналом не к революции, а к штурму Зимнего дворца. Большую часть других правительственных учреждений к этому времени большевики уже захватили. Но, поскольку залп крейсера очень красиво ложился и на литературный, и на кинематографический материал, вскоре он стал символом начала революции.

ВЗГЛЯД. Что можно сказать о взятии Зимнего? Что в советском изложении — правда, что — миф?

В.Р. Образом взятия Зимнего дворца мы обязаны фильму Сергея Эйзенштейна «Октябрь» (1927 год). Потом эта картинка «продавалась» едва ли не как документальная хроника событий. Конечно, это была не документальная, а художественная реконструкция, хотя и очень убедительная.

Если говорить о деталях, штурм Зимнего не был столь масштабным, как это показано в фильме. Это был один из эпизодов революции — не единственный и не являющийся краеугольным камнем. Министры уже фактически не имели реальной власти. Их арест был делом времени, с тем же успехом за ними могли прийти и на следующий день.

ВЗГЛЯД. Как менялось отношение к празднику 7 ноября в СССР? Почему в какой-то момент эта дата померкла на фоне 9 мая и Нового года?

В.Р. 7 ноября до самого конца существования СССР считалось одним из главных праздников в нашей стране. Другое дело, что начиная с 1970-х энтузиазм по поводу революции стал потихоньку спадать. Пафос уступал место рутине, героический миф — анекдоту. Но партии всё равно нужно было демонстрировать массовый приток людей на соответствующие мероприятия, всячески стимулировать их. И, хотя энтузиазм подувял, люди всё равно ходили на эти демонстрации, воспринимая их, во-первых, как дополнительный повод отдохнуть, а во-вторых, как возможность пообщаться, как и на любом другом массовом празднике.